Экономист на диване. Экономическая наука и повседневная жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что же тогда делать суду? Многое зависит от того, чего пытаются достичь судьи. Если их целью является нечто иное, нежели экономическая эффективность — когда их главной задачей является обеспечение справедливости или честности, либо еще какой абстрактный стандартный критерий, — то экономический анализ здесь относительно неуместен. Но если целью является экономическая эффективность, то анализ Коуза и тот корпус знаний, который возник на его основе, позволяют извлечь важные уроки. Судей часто интересуют экономические последствия их действий, а экономисты считают, что такие соображения сыграли важную роль в эволюции общего права. А пока представим себе судью, озабоченного этими проблемами, и подумаем, что можно ему посоветовать.

Во-первых, важное замечание: если вы рассматриваете дело, когда противоборствующие стороны в состоянии договориться и исполнить контракт, ваше решение не имеет значения, и вы не можете ошибиться. Последующие переговоры приведут к эффективному распределению ресурсов, которое абсолютно не зависит от того, какое решение вы примете.

Во-вторых, предостережение: не пытайтесь решить дело, определяя, кто виноват. Даже если вы думаете, что вам ясен смысл и все понятно, нет никаких оснований полагать, что это должно привести к эффективному решению. Издержки, связанные с возмещением ущерба, должна нести сторона, которая может предотвратить ущерб наиболее дешевым способом, а не обязательно тот, на кого здравый смысл ошибочно навешивает ярлык виновного.

В-третьих, выражение сочувствия: вам может быть очень трудно определить, кто может предотвратить ущерб наиболее дешевым способом. Предположим, что вы объявите в суде, что поезда будут нести ответственность за ущерб, наносимый искрами, кроме тех случаев, когда фермеры могут предотвратить ущерб наиболее дешевым способом, и тогда поезда уже не несут никакой ответственности. И вы будете ожидать, что фермеры признаются, что они могут предотвратить ущерб по низкой цене? Конечно, нет, и если вы не являетесь экспертом в обеих отраслях — сельском хозяйстве и железнодорожных перевозках, — вряд ли вы знаете, на кого возложить ответственность.

В-четвертых, предложение: постарайтесь облегчить проведение переговоров для обеих сторон. Если они могут договориться, то мы возвращаемся к ситуации, когда вы не можете вынести неправильного решения. Поясню это предложение с помощью примера. Пример не претендует на то, чтобы учитывать все, что может иметь значение в реальном мире, и специально подогнан именно для иллюстрации данного вопроса. Шахтеры страдают от множества производственных травм. Количество и тяжесть этих травм могут быть снижены, если владельцы установят оборудование для обеспечения безопасности работ. В соответствии с теоремой Коуза решение об установке такого оборудования не должно зависеть от того, несут ли владельцы ответственность за ущерб, причиняемый здоровью шахтеров.

Если установка оборудования за 5,000 долларов позволяет избежать 8,000 долларов на оплату лечения, то владелец, который обязан оплачивать эти медицинские расходы, установит его. Если владелец не обязан оплачивать медицинские расходы, то он все равно установит оборудование, потому что его работники предложат ему для этого некоторую сумму, например, 7,000 долларов. (На практике форма такой оплаты скорее всего будет означать согласие работников на более низкую заработную плату).[16]

Таким образом, с точки зрения определения нужного количества оборудования, необходимого для обеспечения безопасности работ, судья не может вынести неправильного решения, каким бы оно ни было. Тем не менее есть еще один способ предотвращения несчастных случаев: шахтеры могут вести себя более осмотрительно, находясь под землей. Если ответственность за медицинские расходы возложена на них, у них есть стимулы для более осмотрительного поведения. Если ответственность за их медицинские расходы несет сам владелец производства, то стимулы к такому поведению изначально оказываются ослабленными. Тем не менее теорема Коуза вновь вступает в игру: владелец может предложить шахтерам повысить их заработную плату в обмен на более осмотрительное поведение. В результате уровень бдительности останется в точности таким же, как и в случае, когда ответственность за производственные травмы возложена на шахтеров.

Но есть еще один неожиданный момент: предположим, что ответственность за производственные травмы возложена на владельца. Он предлагает каждому шахтеру ежедневную доплату в размере 10 долларов в обмен на их крайне осмотрительное поведение в шахте. Шахтеры принимают деньги, спускаются в темное подземелье, куда никогда не заходит владелец, и продолжают вести себя на рабочем месте точно так же неосмотрительно, как и до заключения договора. Владелец никогда не сможет узнать об этом.

В этом случае невозможность исполнения контракта, вызванная невозможностью проследить за поведением шахтеров, делает теорему Коуза ложной. Шахтеры ведут себя по-другому — и более неосмотрительно — если не они сами оплачивают свои медицинские счета.

Поставим себя на место судьи. Он не знает, является ли установка оборудования для обеспечения безопасности экономически оправданной, так как не имеет опыта в горном деле и не способен правильно оценить, сколько несчастных случаев оно может предотвратить. По той же причине (а также потому, что у него нет возможности оценить в денежном эквиваленте, сколько стоит для шахтера постоянное пребывание в состоянии настороже) он не знает, является ли осмотрительное поведение шахтеров экономически оправданным. Но он знает следующее: если шахтеры будут сами платить за лечение, то все возможно. Они сами будут вести себя более осторожно, если осторожность эффективна, и будут платить владельцу шахты за установку оборудования для обеспечения безопасности, если это оборудование эффективно.

Но если расходы ложатся на владельца, то возможностей становится вдвое меньше. Оборудование для обеспечения безопасности работ точно так же будет установлено только в том случае, если оно эффективно. Но об осмотрительном поведении речь не идет, потому что для этого нужно обеспечить исполнение контракта, а для этого владелец шахты должен следить за поведением шахтеров, что невозможно.

Мораль этого простенького примера: пусть шахтеры сами несут издержки, связанные с лечением производственных травм, так как это позволит использовать все экономически оправданные средства предотвращения несчастных случаев. Еще урок заключается в том, что судьи должны определять ответственность таким образом, чтобы максимизировать возможности для проведения переговоров после судебного заседания. Так как судьи не всеведущи, они должны выносить постановления, которые могли бы быть легко отменены путем переговоров между участниками. В конце концов, именно самим участникам больше всего известно об издержках и последствиях своих собственных действий.

Приведу заключительный пример, чтобы подчеркнуть главную мысль. Иногда пациенты заражаются СПИДом при переливании крови. Если случается такое, должны ли они иметь возможность подать в суд на врачей?

Существуют как минимум два способа снижения риска заболевания СПИДом. Один из них: быть весьма разборчивым к источнику переливания крови. Другой для пациента, который, возможно, еще не инфицирован после переливания, но все так же сталкивается с другими факторами риска: умерить свой образ жизни.

Если ответственность возложена на врачей, они будут проявлять осторожность в выборе доноров. К сожалению, пациент, которому только что сделали переливание, знает, что если заразится СПИДом на разнузданной вечеринке уже после переливания крови, то может ложно обвинить своего лечащего врача и получить большую компенсацию. Таким образом, он может быть более склонен к рискованным удовольствиям, чем в иных обстоятельствах. Эта склонность может быть уравновешена: в принципе, врач может предложить финансовые стимулы для пациента, чтобы тот вел более воздержанную жизнь. (Минус пятьдесят долларов в счете за переливание крови для пациентов, которые согласны оставаться дома субботними вечерами!) Но если врач не может наблюдать образ жизни своего пациента, это решение является нецелесообразным. В результате — слишком много вечеринок.

Если, с другой стороны, ответственность возлагается на пациентов, они весьма эффективно и осторожно выбирают себе развлечения, но у врачей нет стимулов для поиска более качественных доноров. Здесь опять существует, по крайней мере, в принципе, решение: пациенты могут предложить доплатить за кровь, которая с вероятностью 99%, а не 98% не заражена СПИДом. К сожалению, это не работает, если у врача есть возможность положить деньги себе в карман: он может перелить кровь, не зараженную СПИДом с гарантией на 98%, а если пациент заболеет, выразить глубокое сочувствие его незадачливой судьбе.

Это означает, что каждое правило ответственности имеет свои недостатки. Суд, не впадая в излишества бесконечного философствования о плюсах и минусах, должен выбрать либо одно, либо другое. Ни я, ни профессор Коуз, ни кто-либо из экономистов не знает, какое решение правильное, и сама экономическая наука не в состоянии ответить на этот вопрос. Но Коуз обратил внимание на абсолютно новый способ уравновешивания проблем. Суд не может знать, стоит ли повышать вероятность того, что кровь не заражена СПИДом с 98% до 99%; он не может знать, какие это повлечет за собой расходы, и он не может знать, во сколько пациент оценивает дополнительный 1% безопасности. Он не может знать, стоит ли пациенту, учитывая его особые предпочтения, прекращать рискованные сексуальные контакты с незнакомыми людьми.

Здесь можно только сказать, что суд не должен даже пытаться оценить подобные затраты и выгоды. Лучше всего они раскрываются в ходе переговоров между пациентом и врачом. Суд должен волновать вопрос о том, какое правило ответственности окажет наименьшее влияние на эти переговоры. Мы не всегда можем знать ответ, но нахождение правильного вопроса — уже своего рода прогресс.

Часть III. Как читать новости

Глава 10. Выбор сторон в войне с наркотиками: в чем ошибался журнал Atlantic Monthly

Ричард Дж. Деннис — главный советник Фонда по вопросам наркополитики в Вашингтоне, округ Колумбия. Он также является товарным брокером, совладельцем Chicago White Sox и директором ежеквартального издания. А еще он всерьез может претендовать на звание автора самого плохо проведенного анализа затраты-выгоды, когда-либо увидевшего свет. Все это я узнал из ноябрьского выпуска Atlantic Monthly за 1990 год, в котором была опубликована статья Денниса под названием «Экономические аспекты легализации наркотиков». Его карьера и принадлежность к различным организациям рекламируются в разделе «Авторы» в самом начале журнала. А в самой статье он преподносит себя как ведущего борца с экономической безграмотностью.

Господин Деннис считает, что выгода от легализации наркотиков превысит затраты, и я не сомневаюсь, что его вывод верен. Но он приходит к такому заключению, учитывая затраты как выгоды, а выгоды как затраты, пренебрегая множеством важнейших факторов, да еще и дважды учитывая некоторые из тех, что ему удалось вспомнить.

Фиаско такого масштаба заслуживает всяческого признания. Мы учимся на ошибках других, так что такое количество ошибок в одном месте — это просто подарок судьбы. Можно ли найти лучший способ знакомства с принципами анализа затраты-выгоды, чем подробное рассмотрение одного-единственного исследования, в котором нарушены практически все?

Например:

Принцип 1: налоговые поступления не являются чистой выгодой, а снижение налоговых поступлений не является чистыми затратами. Господин Деннис предполагает, что если наркотики будут легализованы и обложены налогами, то государство ежегодно сможет получать не менее 12,5 миллиардов долларов, и он учитывает налоговые поступления как выгоду от легализации наркотиков. Но налоговые поступления — это всего лишь деньги, взятые из кармана одного человека и отданные другому. С точки зрения всего общества, то есть точки зрения, которую отстаивает анализ затраты-выгоды, здесь нет ни приобретений, ни потерь. Высчитывать их бессмысленно, и их нельзя ни прибавить, ни отнять ни от одной из сторон бухгалтерской книги.

Если бы налоговые поступления были чистой выгодой для общества, тогда государство могло бы разбогатеть, облагая налогами все виды деятельности по самой высокой ставке. После перераспределения поступлений можно снова произвести сбор налогов для создания еще большего богатства. Всем, кто когда-либо платил налоги, не составит труда увидеть изъян в этой схеме: сколько бы ни собрал сборщик налогов, налогоплательщик всегда остается в проигрыше.

Если бы государство распорядилось, чтобы каждый налогоплательщик, имеющий четный адрес, платил доллар тому, у кого адрес нечетный, никто не стал бы утверждать, что ресурсы общества увеличились. Если бы государство ввело налог в один доллар на каждого из ста миллионов американцев, живущих по четным адресам, то государственная казна пополнилась бы на 100 миллионов долларов без какой-либо чистой выгоды для общества.

Конечно, это означает, что государство действительно перераспределяет доходы либо напрямую (скажем, через социальные выплаты), либо косвенно (например, открыв почтовое отделение, предоставляющее ценные услуги обществу). Если же вместо этого государство решает потратить 100 миллионов долларов новых налоговых поступлений на какой-то затратный проект, а не распределить эту сумму, то общество станет еще беднее. Но это ухудшение материального положения общества следует связывать с самим затратным проектом, а не с налогами, за счет которых он финансируется. Налоговые поступления как таковые не являются ни чистой выгодой, ни чистыми убытками.

Господин Деннис основывается в своих рассуждениях на наблюдении, согласно которому, если бы наркотики были узаконены, их можно было бы обложить налогом. Но если цель состоит в повышении налогов, легализация наркотиков для этого не нужна; существует множество иных видов деятельности, которые можно обложить налогами. Если легализация наркотиков выгодна обществу, то выгода эта должна заключаться в чем-то другом.

Принцип 2: затраты есть затраты, независимо от того, кто их несет. До сих пор господин Деннис считал 12,5 миллиардов долларов несуществующей выгодой от легализации наркотиков. Теперь он прибавляет к этой сумме еще 28 миллиардов долларов в год, которые могут быть сэкономлены на государственных расходах на Тресты, привлечение к ответственности и заключение в тюрьму нарушителей законов о наркотиках. Существенно переоценив выгоды от налоговых поступлений (которые, если их правильно измерить, составляют 0, а не 12,5 миллиардов долларов); он теперь впадает в другую крайность, существенно недооценивая затраты на содержание правоохранительных органов.

[16] И наоборот, если то же самое оборудование позволяет избежать травм, лечение которых обходится всего в 4,000 долларов, то его не установят, независимо от того, несет ли владелец ответственность за здоровье работников или нет.