Мрачные коридоры, помещения без мебели, двери с облупившейся краской и наводящая ужас темнота по углам. Плотная дымка окутала все предметы на острове, погрузила его в объятия немого забвения.
В одной из комнат на подоконнике Гера заметила банку без крышки. Когда-то эта банка служила вазой для полевых цветов, сорванных здесь же, под окнами. Букет лежал возле комода: он наполовину истлел, наполовину засох. Гера его подняла, выбросила в окно. Краем глаза заметила осадок на стенках банки — не слой, который остается после высыхания пресной воды, а тонкую пленку прилипшего к стенкам речного песка, как будто стекло сначала долго хранили в реке, а потом извлекли из нее, и вода со временем испарилась. Приглядевшись, она обнаружила те же признаки на забытой кастрюле, на стенках бидона и на выцветших чашках в шкафу. Она решила, что это следы от цунами. Но тогда кто поставил банку на место, и почему она не раскололась?
Ей показалось, что из окна соседнего дома на нее кто-то смотрит. Она не смогла разглядеть, человек это или нечто другое, заметила лишь движение тени на фоне стены.
Ник, обернись! Видишь? Там? Человек.
Он отозвался из коридора:
Здесь нет никого, люди ушли отсюда еще…
…до моего рождения, ты это уже говорил. Но я же видела!
Пойдем. Если хочешь, потом вернемся сюда, но теперь поспешим.
Транспорт нашелся неподалеку, в комнате с брошенной детской кроватью.
Ник действительно торопился. Он подтолкнул ее в Транспорт и сам пошел следом.
Внезапный порыв налетевшего ветра чуть не сбил ее с ног.
Солнце недавно зашло — в месте, где у горизонта виднелся пролесок. Они вышли из Транспорта на обочине исхоженной тропки, ныряющей через поле в плотный туман. Рядом, насколько хватало глаз, не было ни единой души.
— Дикое место!
— Поэтому лучше не останавливаться.
Никита ускорил шаг, и как бы Гере ни хотелось присесть, приходилось двигаться следом. Она пожалела, что не провела выходные в кровати. Могла бы сейчас отогреться чайком, подремать, лежа в пенистой ванне, посмотреть телевизор и отправиться спать.
— Аркаим — это где-то в Сибири?
— В Челябинской области.
В Аркаим Геру раньше не тянуло. Обходилась же она без славянского платья и без плясок вокруг огня в день Ивана Купалы. Матушка ей как-то рассказывала про Страну Городов, но серьезно темой Гера не увлекалась. Теперь, следуя за Никитой по тропинке, она пыталась выудить из памяти хоть какую-нибудь информацию.
Что она знала об Аркаиме? Только то, что Аркаим — место, отдаленное от цивилизации, с которым связывают зарождение арийской культуры. Мистики попадают на Аркаим, чтобы пообщаться с душами предков.
— Мы заночуем в поле? — спросила она у Ника.
Он замедлил шаг, но не остановился.
— В поле? Зачем? В вагончике.
— Здесь нет вагончиков.
— Здесь ты их не увидишь. Мы же в пригороде Симферополя.
— Где?!
А ведь и правда, здесь, должно быть, теплее, чем на Аркаиме. И тополя вдоль дороги протянулись так, словно кроны очертили карандашом. Таким манером их сажают, наверное, только в Крыму.
И не пролесок это совсем.
— Слушай, Ник, — она засеменила рядом мелкими шажками, — раз мы в Крыму, нельзя нам вместо Аркаима отправиться в Ялту? Ведь Ялта отсюда гораздо ближе, чем Аркаим! С автобусного вокзала ходит маршрутка…
— Нельзя! — отрезал Никита. — Меня вызывает начальство. Ситуация непредвиденная. Тебя я не брошу, поэтому составишь компанию.
— Жаль, — сдалась она, оставив потуги вытащить Никиту на Черноморское побережье. — Что будешь делать?