Наконец У-2, на борту которого находился «Спартак», пошел на посадку. Вскоре машина сделала несколько прыжков на ухабах и замерла, едва не уткнувшись носом в лес.
— Ну, вот и порядок, — с радостью произнес Овидий.
— Костры горят, а где же партизаны? — полушепотом проговорил насторожившийся летчик.
«Спартак» быстро отцепил привязные ремни и с автоматом в руках выскочил из самолета. Он отбежал немного в сторону и укрылся за стволом дерева. Сразу же приготовил оружие к бою. Но вокруг стояла необычная тишина. Слышался только стрекот второго самолета, кружившего над лесом, да потрескивание костров на поляне.
Около костров пробежало несколько вооруженных мужчин. Они бросились к самолету. Тотчас же вблизи «Спартака» неожиданно мелькнула чья-то тень.
— Стой! Стрелять буду! — крикнул в темноту Овидий. — Пароль!
— Свои, свои! — веселым голосом ответил приближавшийся партизан. Это был Николай Козубовский. Последовали обмен паролем и отзывом, затем крепкие рукопожатия.
— Каплун здесь? — спросил «Спартак». — Помогите немедленно связаться с ним.
— Все в свое время, — предупредил Козубовский. Он строго выполнял инструкции командира бригады.
«Спартак» видел, как подбежавшие к самолету партизаны откатили машину на подготовленную стоянку.
Второй самолет, сделав еще один круг, тоже пошел на посадку. Опытный пилот искусно посадил У-2 на бугристую поляну и, подрулив к первому самолету, выключил двигатель.
Тотчас же потухли костры, а вдали послышались выстрелы.
— Что это? — спросил Овидий.
— В двух километрах отсюда — гитлеровцы. Видимо, заметили самолеты. Вот и палят наугад по лесу, — ответил Козубовский.
Стрельба со стороны Ляховцев усилилась. «Спартак» крепче сжал в руках автомат. Бойцы подразделения, обеспечивающего посадку самолетов, заняли оборону вокруг «стола».
— Кто здесь Кульчицкий? — спросил твердым голосом коренастый мужчина среднего роста в форме советского офицера с полевыми погонами на плечах. Он появился у самолетов как-то неожиданно и тихо.
— Это наш комбриг, — пояснил Козубовский прибывшим с Большой земли лицам.
— Я — Кульчицкий! — ответил Овидий, вглядываясь в лицо партизанского комбрига.
— Здравствуйте! — Я — Каплун.
— Здравия желаю, товарищ подполковник! — ответил Овидий, энергично пожимая руку таинственного Эспека — так звали партизаны Степана Павловича Каплуна.
— Давно мы вас ждем! Как долетели?
— Нормально. А где гости?
— Скоро будут здесь. — И, обращаясь к летчикам, комбриг спросил:
— Как, самолеты в исправности? Бензин есть?
— Все в порядке. Лететь можем, — ответил пилот. — Но аэродромчик маловат для взлета. Придется спилить несколько деревьев и выкорчевать парочку пней.
— Козубовский! Срочно мобилизуйте бойцов на работу, — распорядился Каплун. И пилотам: — Товарищи, командуйте! Козубовский со своими хлопцами в вашем распоряжении.
Через некоторое время взлетная полоса была удлинена, а самолеты доставлены на стартовую позицию.
— Товарищ подполковник, — обратился к Каплуну летчик. — Крайне желательно улететь до рассвета: утром через линию фронта не перескочить.
— Понимаю, понимаю. Улететь надо во что бы то ни стало сейчас. Ждать следующей ночи — рискованное дело. Эсэсовцы наверняка начнут с рассветом очередное наступление.
— Где же пассажиры? — спросил Овидий.