Маршал Рыбалко: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рыбалко снял трубку и распорядился:

— Соедините меня с начальником управления тыла и начсанармом.— Дождавшись ответа, продолжал: — Говорит Рыбалко. Да-да, слушайте оба! Вам, товарищ Курганов, нужен начальник армейских складов? Так вот, я нашел такого человека. Завтра к вам зайдет капитан Федорченко. Но ему необходимо полечиться в Карловых Варах. Прошу позаботиться об этом.

Положив трубку, Павел Семенович продолжил разговор с Федорченко:

— Зайдете с утра к начальнику управления тыла полковнику Курганову. Познакомитесь с характером вашей новой должности. А у начсанарма получите путевку и, прежде чем приступать к работе, съездите на знаменитый курорт. Вернуться должны обязательно здоровым!— Улыбнувшись, спросил: — Так как, устраивает? Говори прямо!

— Вполне, товарищ маршал! Большое вам спасибо!

— Ну, всего хорошего, товарищ Федорченко! — и, крепко пожимая руку, добавил: — А то — ишь чего захотел— домой! Вылечишься, тогда можно и к жене!

В январе 1946 года закончился подбор и утверждение в парторганизациях частей доверенных лиц, оборудование избирательных участков, оформление их плакатами и лозунгами. Началось выдвижение кандидатов в депутаты. На собраниях личного состава в подразделениях и частях маршал бронетанковых войск Павел Семенович Рыбалко был единодушно выдвинут кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР. Окружная избирательная комиссия зарегистрировала его кандидатуру.

Состоялись встречи кандидата в депутаты с избирателями. Это были волнующие встречи. С биографией кандидата избирателей знакомили доверенные лица. С горячими речами выступали фронтовики, прошедшие под командованием Рыбалко славный боевой путь; они единодушно поддерживали его кандидатуру. И вот слово предоставлено Павлу Семеновичу Рыбалко.

— Здесь так красочно описывали мой жизненный путь,— сказал он,— но этот путь типичен для всех командиров и политработников, вышедших из гущи рабочего класса и крестьянства и связавших свою судьбу с Рабоче-Крестьянской Красной Армией — Советской Армией, в которой я служу вот уже более тридцати лет. Все мои успехи и заслуги, о которых здесь много говорилось, и даже с преувеличением, я всецело отношу к успехам и заслугам солдат и офицеров, всего личного состава наших частей и подразделений, которые сильны боевыми традициями и высоким патриотизмом, выкованными в огне сражений с ненавистными гитлеровскими захватчиками. Коммунисты личным примером вели вои-

нов на разгром врага. Командиры и политработники наших частей и подразделений в годы войны воспитали 297 Героев Советского Союза, восемь из них удостоены этого высокого звания дважды. За доблесть и отвагу Верховный Главнокомандующий 31 раз объявлял нам благодарность. И я горжусь тем, что мне выпало счастье командовать такими войсками...

Переждав бурю аплодисментов, он закончил:

— Разрешите поблагодарить моих избирателей за оказанное доверие. Постараюсь его оправдать.

10 февраля состоялись выборы. П. С. Рыбалко был избран депутатом и вскоре уехал в Москву на первую сессию Верховного Совета СССР второго созыва.

Вернувшись с сессии, Рыбалко получил ноьое назначение: первым заместителем командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии (с апреля 1947 года Павел Семенович стал командующим). Маршал Конев попросил Рыбалко высказать мнение, кого он мог бы рекомендовать на свое место.

Присутствующий при разговоре Константин Васильевич Крайнюков предложил:

— Я бы рекомендовал Василия Андреевича Митрофанова. На всех должностях — от начальника штаба до заместителя командующего — его работа постоянно заслуживала положительной оценки.

Все согласились с этим предложением, и в Москву было отправлено представление. Приказ о назначении генерала Митрофанова был получен через три дня, и Павел Семенович тут же уехал.*

С грустью прощались мы с ним, да и ему, видно, было нелегко оставлять испытанных боевых друзей.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Встретились мы с Павлом Семеновичем ровно через год после его отъезда в Москву. Я пришел к нему в Главное управление БТМВ доложить о своем новом назначении.

Рыбалко встретил меня как старого друга, и беседа наша носила исключительно теплый характер. Павел Семенович расспрашивал о моих служебных делах, о семье, о наших сослуживцах, интересовался, как сложились их судьбы после его отъезда. О себе сказал скупо;

— Работаю много, дня не хватает, приходится занимать время у ночи...

Тут его срочно вызвали в Кремль, и мы расстались.

В последние годы жизни Павла Семеновича мы с ним виделись редко, и поэтому я приведу лишь два кратких свидетельства людей, соприкасавшихся с ним по долгу службы.

Вспоминая о совместной работе с Рыбалко в послевоенные годы, Маршал Советского Союза И. С. Конев так характеризует деятельность Павла Семеновича на посту командующего бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии:

«Армия осуществляла переход на мирное положение. На своем новом весьма ответственном посту Рыбалко должен был решать многие задачи, суммировать весь боевой опыт, накопленный бронетанковыми войсками за годы войны, наметить планы развития этих войск в мирное время с перспективой на будущее, правильно разработать всю техническую политику в области танкостроения. И тогда я видел в Рыбалко талантливого, проницательного и твердого военачальника» ²⁵.

Эта оценка тогдашнего главнокомандующего Сухопутными войсками Советской Армии мало чем отличается от того, что говорил мне впоследствии подчиненный Рыбалко, бывший ответственный работник БТМВ генерал Иван Игнатьевич Михалькевич:

— Под непосредственным руководством Рыбалко был обобщен огромный опыт, полученный бронетанковыми и механизированными войсками в годы войны, разработан перспективный план развития этих войск в мирное время и определена техническая политика в области советского танкостроения.

Оценки эти относятся не только ко времени, когда Павел Семенович еще мог отдаваться работе полностью. Даже тогда, когда тяжкий недуг начал подтачивать его силы, вынуждая подолгу находиться в больнице, мысли Рыбалко были заняты заботами службы, и он продолжал вносить свой вклад в послевоенную перестройку любимого рода войск.

В этом я убедился, приехав навестить Павла Семеновича незадолго до того, как врачи запретили посещения. Вид Павла Семеновича не сулил ничего хорошего: он исхудал, осунулся, кожа лица пожелтела. Я с трудом сдерживался, чтобы не выдать охватившего меня волнения. А он, явно превозмогая боль, держался бодро, говорил о танках, самоходках, о тех усовершенствованиях, которые следует ввести в первую очередь, а с чем можно повременить. Лишь на прощание сказал: