Прокофий Логвинович был скуп на похвалу, но Копцов ему явно нравился. Он сдержанно усмехнулся:
— Верю, что решишь эту задачу. Только не забудь, что времени у тебя маловато.
— И времени, товарищ командующий, и средств. Убедительно прошу приказать начальнику тыла армии удовлетворить наши заявки.
Романенко кивнул на меня:
— Проси члена Военного совета, это в его власти.
— Вот уж нисколько! — рассмеялся Рыбалко.— Его власть на железнодорожный транспорт не распространяется. Эшелоны с боеприпасами именно там и застревают.
В то время проблемы боевого снабжения соединений были для нас наиболее животрепещущими. На станциях и полустанках скапливались сотни эшелонов с горючим, боевой техникой, снарядами и другими военными грузами, занаряженными нашей армии. Гитлеровская авиация разбомбила участки путей подвоза, а восстановление шло крайне медленно. Все мы, в том числе и Копцов,
отлично знали положение дел. Но как не воспользоваться личной встречей с командующим и не напомнить лишний раз о своей просьбе?
«Посочувствовали» друг другу и поспешили к машинам.
Едва доехали до НП командира корпуса, как донесся рокот моторов — приближались танки бригады, переходящей в наступление с ходу.
В этих местах дождя так и не было, и в душном мареве, окутавшем высотку, где «противник» держал оборону, с трудом просматривались окопы и траншеи. В них копошились бойцы: готовились к отражению танковой атаки.
С появлением стальных машин взвилась красная ракета, и сразу ожила опушка леса. Из-за кустов и деревьев, из незаметных складок местности поднималась пехота и, укрываясь за танками, устремлялась к высотке. «Обороняющиеся» сразу же открыли «огонь».
Танки начали обтекать высотку и помчались к траншеям оборонительной полосы. «Уцелевших» пехотинцев осталось не так уж много: «огонь» батареи и пулеметов был достаточно метким. Все шло, как в настоящем бою. И вдруг...
Мы не поверили собственным глазам.
Когда танки вплотную подошли к обороне «противника», из траншей начали выскакивать бойцы и разбегаться по полю — кто навстречу танкам, кто от них.
— Они с ума сошли! — заволновался Рыбалко.— Их же всех в бою перебьют и передавят!
Копцов беспомощно развел руками:
•— Проклятая танкобоязнь! Учим, учим, а толку мало...
— Значит, плохо учите! — рассердился Романенко.— Поехали к ним.
«Бой» затих. Командующий приказал собрать роту, только что занимавшую траншеи. Пристыженные бойцы стояли перед ним, переминаясь с ноги на ногу.
— Почему разбежались? — гневно спросил Прокофий Логвинович.
— Страшно было, товарищ генерал...
— Но ведь знали, что вас перестреляют из танкового оружия?
— Знать-то знали, да совладать с собой не смогли...
— А что должны были делать, Рыбалко.
— Как не знать — учили ведь нас...
знали? — спросщ .
— Вот и расскажите, чему вас учили!
Заговорили все разом:
— Присесть в траншее... Пропустить танк через себя... Кинуть ему на корму бутылку...