— Здорова, — на секунду обернулся тот и поручкавшись с фейри попросил: — Минуту. — Дримм не возражал, и Морнэмир вновь повернул к терпеливо ждущему подчиненному. — Ты?! Косорукий шуруп в толчке! Куда ты лупишь п….с на…й, в……т?! Всех нас хочешь на тот свет отправить и дело загубить у…к… пи…..к, ж……ч и в…..к!? -
— Так вы же сами, господин, приказали съе…ть эту деталь к е….ой матери на фиг (ругательства на русском, все остальные слова на общем).
— Конечно приказал, а ты что делаешь?! Не видишь, что здесь резьба и ее надо просто и аккуратно скрутить? Зачем же ты, жертва аборта, ее кувалдой лупцуешь, когда у нас уже новенький вентиль, спасибо гоблинам, на это место есть?! Ты раз…й у….ок! Иди в …. на…сь! И голову за…..ь в толчке, а потом жопу свою …. и засунь туда ….. и еще …… а следом ….. …… понял?!
— Что мне сделать, господин? — несколько растерянно спросил несчастный и посланный на страшные слова заготовка, явно не понявший и десятой части того, куда его послал и чего ему пожелал эльф-матершинник.
— О, Господи! — всплеснул руками Морнэмир и постарался разъяснить свои слова: — Берешь вон там в инструментах ключ в три ладони и аккуратно. Ты понял, негораздок? Аккуратно развинчиваешь резьбу и если там все в порядке, берешь такую же деталь, только целую, и навинчиваешь ее на это же место, если же там повреждения, зовешь или меня, или кого-то из кузнецов, но сам ничего не трогаешь и ни в коем случае не хватаешься за молоток. Теперь все понятно микроцефал г….ый?! -
— Да, господин! — радостно кивнул заготовка и с энтузиазмом побежал за нужным инструментом, а Морнэмир, проводив его тяжелым и недовольным взглядом и мельком глянув на остальное помещение, обернулся наконец к терпеливо ждущему его Дримму.
— Ну что? Что случилось? — Морнэмир сорвал вопросы с языка у желавшего спросить тоже самое Дримма и не дожидаясь ответа заорал куда-то ему через плечо: — Ровнее, дети вы….о в жопу ежика! -
Дримм понял, что Морнэмиру не до него, но и уходить не соло нахлебавши он не собирался.
— Скоро запустите оборудование? — спросил Дримм, устремляясь вслед увидевшему очередной непорядок Морнэмиру.
— Да вроде, тьфу-тьфу, через несколько часов должны запуститься, — неожиданно оптимистично заявил тот, залезая в печь, где и без того уже шуровали двое заготовок. Если бы не эти штопаные ган…ны, мордофили-уроды с дерьмом вместо мозгов, мы бы уже запустились, а так работает только походная плавильня в соседнем зале, — тут он взорвался, на чем свет костеря прошедших ломающим все вихрем игроков-наемников: — Е….е х….сы, ну зачем, зачем было ломать оборудование?! Или пихать дохлых гоблинов в вперемешку с оружием и породой в печи?! Дерьмоголовые вые…цы! Левее! — последнее слово было адресовано одному из работавших с ним вместе заготовок, а Морнэмир продолжал изливать что накипело и что объясняло его очень уж ''богатый'' лексикон. — Представляешь, эти безбашенные межеумки повредили газовую систему плавилен и чуть не взорвали всех нас! Совсем чуть-чуть, одна искра и пол рудника крякнулось бы — ямка, что огневики сотворили, показалась бы кроличьей норкой по сравнению с нормальным лет так 30 копаным каменным карьером! Нет, ну не с…..и ли? — задал риторический вопрос совершенно чумазый эльф, выбираясь из печи.
— Ага, — согласился с очевидным и не требовавшим доказательств тезисом Дриммм (то что на руднике используют природный газ не стало для него новостью — благодаря прочитанным воспоминаниям он прекрасно был об этом осведомлен, а вот то, что он не предусмотрел возможный взрыв, было просчетом и сильным — а если бы взрыв произошел…?!). — Значит когда пойдет руда из шахт, вы сможете ее плавить? -
— Конечно, — самодовольно ответил эльф, вытирая лицо и руки от копоти. — Да мы уже ее плавим — говорю же походную плавильню уже запустили, эту через пару часов тоже запустим, а затем еще три и медные тоже будем восстанавливать. —
— А зачем медные-то и вообще на все людей-то хватит? — впечатлился размахом Морнэмира Дримм.
— Медные тоже под серебро — это ведь для местных косоручек плавилен хватало, а там такие монстры в шахты пошли — засыпят нас рудой, боюсь и этого-то не хватит. А людей хватит, с лихвой хватит! — самоуверенно ответил алхимик-металлург и тут же разъяснил причины своей уверенности: — Я тут покумекал и решил взять на вооружение опыт Октарона и привлечь к работе местный персонал. —
— Какой еще местный персонал? — изумленно вытаращился на него Дримм. — Наемники же вырубили всех подчистую? -
— Ну и что? — явно наслаждался изумлением Дримма эльф. — А Королева Мертвых у нас на что? Так что первые тупые вонючки с необходимыми навыками будут через полчаса. Ты ведь знаешь, у нее зомби хорошие, крепкие получаются и побашковитей обычных трупаков, так что как минимум сначала носильщиков заменим, а то непорядок — таскают руду вместо того чтобы добывать. Может и как кузнецы и плавильщики сгодятся, но тут смотреть на них надо будет — знаешь ведь зомби сильный жар плохо переносят. —
— Ты в курсе, что Анариэль собирается выписать белок из цитадели? — поделился новостью Дримм, вместе с Морнэмиром и еще шестью заготовками ворочая здоровенный, сорванный с направляющих желоб, по которому должен был течь очищенный от шлака жидкий металл.
— А то, — кивнул изо всех сил напрягавшийся Морнэмир и поделился коварным замыслом, — я у нее половину белок, того, скоммуниздю! -
— Так она тебе их и отдала?! — утиравший выступивший пот фейри усомнился в том, что у ушлой Анариэль можно вообще хоть что-то ''скоммуниздить''.
— Поделится, — без тени сомнений усмехнулся Морнэмир, — она девочка умная, считать лучше нас всех взятых умеет — вот и посчитает, что с серебром возиться выгоднее, чем с медью. —
— Может быть, — согласился Дримм, — но именно поэтому тебе тоже придется поделиться и плавильщиками, и одной из плавилен — думаю, она захочет самородную медь плавить в слитки — выгодней. —
— Договоримся, — махнул рукой эльф и видимо собирался что-то спросить, но не успел — к Дримму протолкался неуместный здесь спецназовец и сообщил, что Таурохтар срочно вызывает его наверх.
Граница Великого леса и Гоблинских гор. Крепость Фкох-шу (в просторечном гоблинском разговоре — Срака).
Срака была уникальным местом — крепость, вроде бы не так уж и далеко расположенная от густо населенных земель, но в тоже время в такой глухомани, что наименование задница для этой в общем-то большой крепости было слишком мягким (и уже занятым, сразу несколькими кандидатами), потому и Срака — самое поганое место ссылки, проштрафившихся или чем-то не угодивших начальству воинов. Причин, по которым эта крепость имела столь''жизнеутверждающее-гордое'' название, было много, но главными из них были две: ущелье, оно же единственный проход к населенным местам, половину года служившее руслом бурных потоков, несущихся с вершин гор; и случавшиеся набеги неизвестных тварей, что приходили иногда из самой середины Великого леса, после которых гоблинскому начальству приходилось полностью заменять гарнизон, благо смутьяны, дебилы и воры никогда не переводились среди Избранного народа. Соответственно и гарнизон крепости был таков, что убыль от ''случайных'' смертей (шел, упал на ровном месте, сломал шею или сам(!) сорок раз прыгнул на нож) до четверти гарнизона в год считалась нормальным делом. Никакой караульной службы не велось (последний кто пытался ее наладить внезапно решил''поплавать''в самый пик большой воды), и обитатели Сраки занимались своими нехитрыми привычными делами: драками, бездельем, азартными играми,''заимствованием'' имущества на секунду отвернувшихся (больше и не надо было) товарищей по несчастью, то есть по гарнизону.
Упавшие на крепость грифоны с многочисленными седоками не стали даже громом среди ясного неба (кстати не такого уж и ясного — магический туман надежно скрыл пернатые транспорты) — их просто никто не заметил, за исключением находившихся на воздухе ''счастливчиков'', что не успели даже закричать, когда кривые грифоньи когти принялись рвать их ''на ленточки для бескозырок''.Оставив свой пернатый транспорт резвиться и контролировать двор и вершины башен, седоки и пассажиры стремительно проникли внутрь помещений и с энтузиазмом принялись вдалбливать в тупые гоблинские мозги непреложную аксиому — караульной службой пренебрегать нельзя. Практически не вооруженные (ножи и кинжалы все же были у всех) гоблины гибли во множестве — воины кромсали беззащитную плоть мечами и топорами, раскалывали черепа и кости булавами, сбрасывали орущих и неспособных себя защитить гоблинов с лестниц, а то и просто сворачивали шеи и выбивали дух небрежными ударами щитов и закованных в сталь кулаков и налокотников, чтобы потом дробить упавшим ребра также подкованными металлом сапогами. Маги не отставали от воинов и обрушивали на несчастных обитателей крепости все что могли: огонь, вода, воздух и земля, а также другие школы от магии Света до Некромантии собирали кровавую дань и не было предела тем страданиям, что испытала в тот день искореженная магией плоть. Почти не у дел оказались лишь рейнджеры — тесные и постоянно изгибающиеся коридоры были не самым лучшим местом для их основного оружия, но даже они, отставив луки прочь и взявшись за мечи, собрали богатую и кровавую дань. Вызванные хозяевами петы и маунты также внесли немалый вклад в сокращение поголовья обитателей крепости и обильно оросили свои клыки, когти, шипы и бог знает что еще свежей и только что пролитой кровью. Но все же гоблинов было слишком много и постепенно многотысячная крепость начала восставать от слишком дорого обошедшегося ее обитателям сна — жуткая бойня первых минут постепенно превращалась в не менее жестокий бой: нашлись шаманы и те кто умел, а главное мог сражаться, и пусть большинство из обретавшихся в Сраке шаманов не блистали какими-то талантами, а те кто умел сражаться были по большей мере спившимися алкашами, но сражались они за свою жизнь и сражались хорошо. Глядя на своих бьющихся не на жизнь, а на смерть товарищей и остальные гоблины начали вспоминать, что они все же воины, а не тот опустившийся сброд, что сотворила из них Срака и перестав убегать, вступали в бой (не все, но многие) — бездоспешные и почти безоружные они немногое могли, но даже с голыми руками серьезно осложнили жизнь нападающим — ведь их были тысячи, а тех, всего лишь сотня.
— Наддайте парни! — заорал Иван, с трудом стряхивая с клинка очередного насадившегося чуть ли не до рукояти гоблина. Если бы не товарищи, что бились рядом и маги вовсю ''плевавшиеся'' заклятьями из-за их спин, ему пришлось бы плохо, итак, прежде чем он сумел освободить свой клинок, ножи озверевших гоблинов дважды царапнули маску шлема, а гоблинский топор обрушился ему на наплечник и почти прорвал прикрывавший его щит. Как некоторые умудряются в таких мясорубках считать поступившие с убитых мобов очки, читать сообщения и распределять уровни, он честно сказать не очень понимал — все на что его хватало, так это остаться в живых и убить врага, а все подсчеты потом. — Отлезь, гнида! — Иван стряхнул с ноги вцепившегося в поножье зубами и руками настырного гоблина, благодарно кивнул прикрывшему его от очередного удара орку, и использовав спец-навык Нога-таран нанес мощный удар, убивший принявшего его на себя гоблина и поваливший полтора десятка за ним. Настырный гоблин на полу вновь попытался вцепиться руками в ногу и заверещал, когда подкованный сапог Ивана наступил ему на поясницу, и эльф перенес всю свою массу и тяжесть доспехов на в буквальном смысле ввинчиваемую в плоть ногу. Но не хрипевший под сапогом гоблин был основной целью воина, а один из гоблинских командиров, сбитый при применении спец-навыка и еще не успевший встать. Потоптав трех или четырех упавших, Нелюбитель добрался до почти уже вставшего гоблина в хороших доспехах и с умным лицом — мощный удар ногой (без спец-навыка) и гоблин опять на спине, неуклюже пытается закрыться, но все бесполезно — поднявший меч над головой эльф использовал всю свою силу, помноженную на Мощный удар и радостно захохотал, когда почувствовал что пронзившее плоть лезвие звенькнуло о камень пола. — Сдохни, чмо! И ты тоже! — Иван еще успел отрубить одному из встающих гоблинов голову и смазанно, больше плашмя, ''приласкал'' по боку другого, а затем живая волна врагов втолкнула его обратно в строй, чиркнув напоследок копьем по животу и ответно ''приласкав'' брошенным ножом, что едва не выбил отступающему Ивану глаз, лишь чудом не войдя по рукоять в глазную прорезь шлема. Ну а бой между наступавшими сверху игроками и решившими биться до конца гоблинами все набирал и набирал обороты.
— 28, 29, 30, 31, - считала зарубленных ей в этом бою Людмила. Гоблины шли сплошной волной и несмотря на подавляющее превосходство в уровне ее отряда, уже начали помаленьку теснить совсем еще недавно забивавших их как скот игроков. Горящий оранжевым пламенем меч паладинши кромсал все вокруг, не делая разницы воздух ли перед ним, или живая орущая от ненависти и боли плоть, кожа и бронза доспехов, или железо и сталь мечей и топоров — священному оружию Трооатэны все было едино, и он хорошо служил своей хозяйке и заодно богу, чьей волей он был сотворен. — 37, 38, 39, 39, 3…! — Несколько сбившуюся со счета паладиншу прервал огненный шар, брошенный в нее одним из шаманов. Гоблин, что почти стал ее очередной жертвой, но вместо этого послужил щитом, заверещал, корчась на сжигающем его заживо огне, его соседи так же не очень хорошо восприняли вспыхнувшую на них одежду и вовсю метались, пытаясь сбить пламя, совсем забыв об оставшейся невредимой эльфийке. — На-аа! — стремительный выпад и меч Людмилы молнией снес голову горящему страдальцу, а затем с утроенной силой и скоростью прошелся по временно неспособным сопротивляться гоблинам. Людмила пошла, нет, рванула вперед, совсем забыв о счете и мечтая лишь добраться до глотки шамана, готовившего для нее очередной огненный ''подарок''. Внутри девушки словно бы что-то лопалась и рвалось, давно (уже несколько месяцев) копившиеся чувства выплеснулись наружу и в очередной раз разметав гоблинские тела, она захохотала и ей словно вторил кто-то как в вышине, так и внутри каждого из игроков. А затем над крепостью сверкнула молния, чьи отблески метались в засиявшей синим и белым небесным огнем глазах паладинши, и всех игроков наполнил восторг и упоение битвы, гоблины же почувствовали дикий животный ужас и боль, что сковывала их члены и не давала дышать.
Безумие битвы — первая из великих способностей дарованных Трооатэной своим последователям, тем из них кто одновременно служил ему и как паладин, и как жрец (второй класс Людмилы), вот что эльфийка обнаружила в своих системных закладках после битвы. Пока же хохочущая Людмила одним гигантским прыжком добралась до неспособного из-за спазма даже бежать шамана и с маху опустила на него меч. Бойня, да, снова именно бойня, а не какая не битва, продолжилась с еще большим ожесточением, но теперь до самого ее конца среди гоблинов не нашлось никого, кто смог бы остановить получивших божественную помощь нападавших. Последних из гоблинов вошедшие в раж игроки (Безумие битвы к этому моменту уже давно закончилось) добили спустя несколько часов — уж больно много было в древней крепости мест, где могли спрятаться спасающие свою жизнь гоблины. Некоторые из проигравшего гарнизона попытались бежать, но все попытки закончились неудачей — слишком легко их было заметить с парящих над абсолютно голым и выглаженным водой ущельем грифонов.
Ради истины следует упомянуть, что два обитателя крепости все же спаслись, пересидели в дыре под самым носом захвативших крепость Драконов и вылезли после их ухода. Впрочем счастья и долгой жизни спасение им не принесло — их очень быстро сожрало то Лихолетье, что со скоростью падающего с двадцатого этажа холодильника надвигалось на эти края.
Одиннадцатая глава