— А ну тебя! Скоро отец придёт. Обед ещё не готов.
При мысли о муже лицо её стало озабоченным и печальным.
Отец пришёл раньше обычного. Дуня тревожно спросила:
— Что случилось?
Он посадил Валю себе на плечо и зашагал с ней по комнате.
— Димитрий, тебе я говорю или нет?
Испуганное лицо жены требовало ответа. А как ей объяснить? Плакать начнёт.
— Димитрий, не томи, говори сразу: забастовали вы?.. Тебя рассчитали?
Спустив дочку на пол, он подошёл к жене. Порылся в кармане. Положил на стол немного денег.
— Вот всё, что у меня осталось от последней получки. Да ты не горюй, Дуня! Забастовка, наверно, скоро кончится. Проживём!
За обедом отец шутил, заговаривал с женой, а сам часто задумывался. Валя не понимала. Ей казалось, что мать напрасно обижает папу, самого любимого и дорогого. Девочка была так привязана к отцу! Она редко бывала с ним. Димитрий рано уходил на завод, поздно возвращался. Забежит на минутку пообедать и сразу обратно. Вечером мать велит Вале спать. Девочка лежит с открытыми глазами, а спать очень хочется. Веки сами закрываются. Только хлопнет дверь, — Валюшка уже сидит на постели, тянет руки:
— Папочка!
Он поцелует дочку — а усы у него такие длинные, щекочут, — прикроет Валю одеялом, и она крепко, крепко спит.
Но вот уже несколько дней как отец перестал уходить на завод. Валя была счастлива. Она могла играть, гулять с папой. Его можно было обо всём спросить, он всё объяснял.
Но иногда отец сидел, опустив курчавую голову, и не слышал её вопросов. Димитрий оживлялся, когда у него собирались товарищи с завода. Они долго говорили о чём-то и уходили поздно, когда Валя уже спала.
Всё печальнее становилась мать. За обедом, кроме жидкого супа и небольшого куска хлеба, у них ничего не было.
— Мама, дай молочка!
Димитрий переглянулся с женой.
— Потерпи, Валя, скоро опять будешь пить молоко!
Девочка больше не просила. Отец посадил её на колени и тихо покачивал, о чём-то думая. Он теперь часто сидел так, словно спал. Валя звала его, тянула за усы, целовала.
— Да папка же! Пойдём гулять! Смотри, как солнышко играет на полу!
И отец словно очнётся, примется подметать пол, убирать посуду. Дуня уже несколько дней уходила из дома рано утром. Она нанялась в прачечную стирать бельё. Гроши, заработанные ею, спасали семью от голода.
— Валюшка, это тебе!
Девочка обеими руками схватила копеечную булку, откусила, и ей казалось, что ещё никогда в жизни она ничего вкуснее не ела.
Димитрий смотрел на дочку улыбаясь. Он сегодня был весёлый, как прежде. И мать повеселела. На её худом лице даже румянец появился. Она с удовольствием варила кашу из принесённой отцом крупы.
За столом Димитрий несколько раз повторял:
— Всё же мы добились своего! А как я по работе соскучился, Дуня! Как свиданья, жду встречи со станком. Эх, и работать буду — искры полетят!
— Ты бы посмотрел на себя, Митя. Одни кости остались!
— Ничего, подкормимся! И Валя опять станет румяная да толстая. Правда, дочка?
Маленькая дочка плохо разбиралась в происходящем. Весёлый голос отца делал её счастливой. И мать сегодня по-прежнему хозяйничала за столом.