— А я думала, мелочи — это не для нас.
Вася ставит бокал на стол. Она удивленно смотрит на меня, не понимая, зачем я ее пригласила. Затем, чтобы срывать на ней раздражение? Лицо ее разочаровано. Нужно срочно брать себя в руки, потому что еще одной неприятности в виде обиды лучшей подруги я уже не переживу.
— Вася, прости. У меня сегодня жуткий день, — признаюсь я и с ходу начинаю описывать все с самого начала. — Пойдем, я буду говорить на ходу, иначе мы останемся голодными.
Вася все больше молчит. Она отлично справляется с ролью слушательницы. Сегодня мне это очень нужно. Время от времени наши взгляды встречаются. В ее зеленых глазах нескрываемое беспокойство, которое почему-то успокаивает меня. Как это ни парадоксально, но, ощущая внимание к себе, я перестаю видеть происходящее в темном цвете. Кто еще может меня выслушать: Вася, Варька и в какой-то степени — мама. Это все, на чье сочувствие и понимание могу рассчитывать. Я упорно не включаю в этот перечень Эльдара. Это во мне говорит обида и упрямство. После того как он бросил меня одну на неопределенное количество дней, я в панике. Я боюсь думать о нем, боюсь не думать. Это так непривычно для меня. И понедельник ни при чем.
Мы с Васей идем в спагетти-бар. Заказываем две порции с острым томатным соусом. Почему-то мы сразу отставили наш любимый. «Париж». Там мы собираемся в полном составе, да и вопросы решаем серьезные. Ситуация не критическая, но все же обойти вниманием нельзя. Нам нужно поговорить по душам, а это можно сделать и на менее освоенной территории.
— Представляешь, Вась, я пригласила его к себе, а он отказал мне! — Мой рассказ неприлично затягивается, но я не замечаю этого. Эмоции переполняют меня! Я размахиваю вилкой. Благо порцию спагетти с соусом я только что отправила в рот. Сейчас мне не до хороших манер. Когда речь идет о сексе, я становлюсь одержимой.
— Я уверена, у Эльдара была достаточно веская причина для того, чтобы не подняться к тебе, — накручивая спагетти на вилку, успокаивает Вася.
— Спасибо за попытку оправдать его, — вздыхаю я. Подруга не на моей стороне? — Спасибочки.
— Не за что благодарить, подружка.
— Но он не захотел взять меня к родителям, к больной матери. Как тебе такое? Почему он отказался от моей помощи в трудную минуту?!
— По-моему, он еще не готов к тому, чтобы… Вернее, он хочет, чтобы твое знакомство с его мамой произошло при других обстоятельствах.
— Не готов? Мы вместе почти год. Несколько раз он предлагал мне выйти за него замуж. При этом он не готов знакомить меня с родителями? Что это значит?
— Что же?
— Сегодня я поняла, что мы ничего не знаем друг о друге. Ничего! Занимаемся сексом, обсуждаем какие-то вопросы: погоду, футбольные матчи, цены на нефть, тенденции развития моды… — все смешалось, а стержня как не было, так и нет.
— По-моему, ты преувеличиваешь.
— Я так не думаю… Не понимаю себя: не хочу его терять, но и терпеть не хочу. Жизнь коротка, жалко размениваться на компромиссы. Знаешь, Вась, я все чаще думаю, что Гаврош — не мой мужчина, не тот, с которым хочется прожить жизнь, родить детей, состариться…
— Лада, еще не родился тот мужчина, с которым ты захочешь состариться.
— Обнадежила, нечего сказать. Это тебе Правдина сообщила? — обижаюсь я.
— Ты никогда не захочешь состариться, дорогая, вот в чем дело! Остается вычеркнуть этот пункт из длинного списка, гарантирующего долгую, счастливую жизнь.
— Мой список с некоторых пор свелся к трем пунктам, от которых я уже ни за что не откажусь! — иронично заявляю я. — Осталась одна восьмая его часть.
Вася добавляет в соус красного перца, недоверчиво поглядывает на меня. Последнее время она экспериментирует с острыми приправами. По-моему, в этом нет ничего хорошего. Иногда — да, но злоупотреблять не стоит, потому что аппетит они возбуждают непомерный. Она никак не желает признаваться, что набрала лишние килограммы. Раньше нам это абсолютно не угрожало. Хотя ели мы калорийное, сладкое. Что же случилось с подругой? Притянула лишние килограммы беспокойством, надуманными проблемами? Наверное, хотя даже сейчас выглядит замечательно.
Размышления о Васиных гастрономических пристрастиях, о ее придуманных неурядицах отвлекают меня от темы, которую я так успешно развивала, темы пренебрежения любовника и способа цивилизованной мести. Обидно признать, что ассортимент этих способов за века мало изменился. Мне не приходит в голову ничего революционного. Это роняет меня в собственных глазах, о чем я не собираюсь Ваське докладывать.
— Знаешь, Ладуся, — Васька улыбается, глаза ее блестят. — Собственно, ты все еще свободная женщина! Ты забыла об этом?
Это было сказано так безапелляционно, что я опешила. Значит, мой роман с Эльдаром Вася не воспринимает как нечто серьезное, что со временем может закончиться браком? Когда она говорит о Варьке с ее Алешей Крюковым, у нее даже не проскальзывает мысль о свободе для Правдиной. Союз серьезный и непоколебимый. В чем же разница, черт возьми?!
— Не стреляй в меня смертельными стрелами, — смеется Лузгина. — Ты никогда и ни с кем не станешь иной.
— Так что, мне гарантировано одиночество?
— Нет, ни в коем случае. Просто ты почему-то забыла основные постулаты своей непотопляемой теории. Вася уже раздражает меня. — Да-да, я говорю о главенстве удовольствий. Ты можешь и должна получать их. Без этого ты перестаешь быть собой! Так получай! Найди способ. Тебя ли учить, Леонидовна!
— Тебе не кажется, что мы поменялись местами? — после длинной паузы спрашиваю я.
— Ты должна радоваться, что ученица оправдывает вложенные в нее знания, — улыбается Вася, тряхнув головой. Она явно получает удовольствие от того, что снова обзавелась длинной, волнистой гривой, которой она то и дело касается пальцами. Длинные волосы идут ей гораздо больше, чем короткая стрижка. Хотя, может, во мне говорит предвзятость? Я никогда не буду объективна к подруге. — Так вот, я хочу сказать, что лучшая похвала учителю — ученик, превосходящий его в мастерстве.
— Ладно, продолжай.