— Нет, он и газеты не читает. Выписывает «Вестник палеонтологии», и все.
— Палеонтология, палеонтология... постой, это...
Тут на столе зазвонил телефон.
— Младший лейтенант Суровцев слушает, — весело гаркнул в трубку тот, в майке. — Есть, товарищ капитан! — Он вынул из ящика стола какую-то папку, запер ящик на ключ, подергал, ключ спрятал в кармане и сказал Смотряеву: — Ну, это, значит, опять до ночи. Так я к тебе забегу. До свидания, товарищ Корнилов. Я вам тоже хотел кое-что рассказать. У меня одна древняя книжка есть. «Феатр истории». И такое вот круглое «Ф» с перекладиной. Это что такое — феатр? Театр?
— Театр.
— Да ровно книга-то не театральная. Все про этих царей да цезарей.
Он ушел, а Смотряев вздохнул и сказал прочувственно и задумчиво:
— Да, Иван Петрович Шило — мой классный руководитель. Ничего не скажу — хороший был преподаватель, многим мы ему обязаны. Старой школы человек. Знаете, «сейте разумное, доброе, вечное...» Вот Иван Петрович такой был. — Он сунул Корнилову коробку «Казбека». — Курите? Нет? Счастливый человек! А я вот не могу! Так вот, у меня будет с вами один маленький разговор, или, вернее, даже обмен мнениями. Но сначала я бы хотел, — он наклонился над столом, вынул из ящика папку и открыл ее, — кое-что вам...
Но тут опять зазвонил телефон. Смотряев снял трубку, послушал и сказал:
— Да! Да! Да! Нет! Слушаюсь, товарищ майор. Иду! — И слегка дотронулся до плеча Корнилова. — Пройдем к майору.
И захватил с собой папку.
У майора и фамилия оказалась подходящая — Хрипушин. Хрипушин сидел за столом, сцепив на настольном стекле большие квадратные пальцы, и неподвижно смотрел на них.
— Здравствуйте, — сказал он, еще помолчал, посмотрел на Корнилова и прибавил: — Садитесь!
Они сели. Каждый на свое место. Смотряев прошел к письменному столу и уселся сбоку, Корнилову же показали столик у стены. Майор, не спуская с Корнилова глаз, достал портсигар, выбрал папиросу, звонко щелкнул и закурил.
— Я хочу задать вам несколько вопросов, — сказал он. — Какого вы мнения о Зыбине?
Корнилов добросовестно подумал.
— Да ведь я его только по работе и знаю, — сказал он.
— А что по работе знаете?
— Ну что? Он мой начальник. Директор его хвалил, — ответил Корнилов.
— Это за что же?
— Ну, за эрудицию, за работоспособность, за дисциплинированность.
— Так ведь он горький пьяница! — воскликнул Хрипушин и возмущенно посмотрел на голубоглазого Смотряева.
— Да, зашибает, зашибает мужчина, крепко зашибает, — добродушно подтвердил и Смотряев.
— А напившись, несет черт знает что! — раздраженно крикнул Хрипушин и грозно взглянул на Корнилова. Тот молчал.
— Ну, несет?
Корнилов слегка развел руками.
— Не знаю.
— То есть как же вы не знаете? — грозно удивился Хрипушин.
— Не пил с ним и не знаю.
— Вы что же, трезвенник? — усмехнулся Хрипушин.