Чуть не замурлыкав от наслаждения, я облизнулась и стрельнула глазками в сторону пузыря с настойкой, желая, осушить ещё хотя бы стаканчик. Декан, женщина умная, тихо посмеявшись, наполнила наши стаканы новой порцией и пододвинула мне. Сделав всё то же самое, что с первым, я сморщилась и с глухим звуком поставила пустой стаканчик на место.
Двух порций мне хватило с лихвой! Я и забыла, что настойка то волшебная. Она будет посильнее моего любимого самогона. В глазах стало двоиться, щёки полыхнули, как это обычно бывает после принятия большого количества спиртного, кровь стала жиже. И самое главное — душа чуть успокоилась, и обида на магистра Эмэри поутихла.
— Агата, ты девочка хорошая. — вновь завела старую шарманку декан. — Не натвори глупостей. Любовь это, конечно, хорошо, но не забывай, в первую очередь ты — ведьма. Твоё предназначение — магия, а не семейные хлопоты.
— Э-э-э, не-не-не! — замотала я головой. — Замуж я точно не собираюсь!
— Твоя мама тоже не собиралась! — фыркнула ведьма, отвернувшись от меня на вполоборота. — Вот только когда прижмет, не так запоешь.
Только я открыла рот, чтобы высказать всё, что думала о её словах, ибо мне не понравились они от слова совсем, ведьма меня опередила:
— Я это к чему. Если вдруг твой отвар подействовал на магистра Эмэри так же как и на тебя, то есть без навязанного вмешательства магии, то… — она смутилась, подбирая слова.
— То? — я многозначительно выгнула бровь.
— Не забывайте предохраняться! Вас ведь учили на уроках ботаники специальным…
— Магистр Оранш?! — возмущенно подпрыгнула, залившись краской от её мыслей. — Вы за кого меня принимаете?! — ну а что, лучшая защита — это нападение.
Я и думать не хотела о том, что между мной и инквизитором вновь что-то будет. Надеюсь, на нём этот чёртов приворот. Уж лучше я буду всю жизнь страдать по этому живодеру, чем у него будут проблемы со своими собратьями.
Ведьма и инквизитор — запретный союз. В наше время войны между этими противоположными сущностями нет, но и те, и другие друг к другу относятся отрицательно. С презрением. Отвращением. Потаенной злобой.
Да, такие пары образуются, но тогда общество от них отворачивается. Можно сказать, обе расы объединяются, дабы вместе задушить злобой возлюбленных. Это мерзко и низко, но такова жизнь. Мир жесток. Особенно этот мир.
— Агата, пташечка моя, вы молодые.
На это я лишь громко фыркнула. Кому-то уже давно за сорок!
— Не ерничай! — шикнула ведьма на меня рассерженно. — А слушай старших. Я знаю, о чём говорю!
— А вы тоже.. — внутри вдруг загорелся азарт, я подалась вперёд, с предвкушением ожидая рассказа.
— Тоже, тоже. — тяжело вздохнула ведьма, понуро опустив плечи.
— Расскажите?
— Если ты пообещаешь мне вести себя разумно!
— Честное пионерское! — тут же подняла я свою конечность.
И не суть, что в пионерах не состояла!
Декан удивленно на меня посмотрела, не понимая сути моих слов, но заострять на этом своё внимание не стала. Налила нам ещё настойки и, осушив свой стакан, приступила в изложению:
— Все мы когда-то были молодыми. Дружили, гуляли, влюблялись. — в её глазах мелькнула тень грусти, но она тут же скрыла её за нежной улыбкой. — Его звали Коул Эшери. Молодой инквизитор, ушедший со службы из-за серьёзного ранения. Он пришёл преподавать к нам, когда я обучалась на втором курсе. Никакое зелье нас не связывало. Химия возникла сама.
Мы встречались тайно. Скрывали наши отношения, как могли. За пару недель произошло столько событий, сколько не происходило за всю мою жизнь. Этого промежутка времени хватило, чтобы окончательно потеряться в друг друге.
У Коула на нас были большие планы. Он ждал, когда я закончу учебу, чтобы забрать меня с собой. И что скрывать? Я тоже ждала этих времён как благословения.
Вот только наш мир очень жесток. Близкие люди порой, чтобы защитить, ранят нас куда сильнее.
Ему пришлось уйти. Бросить меня и жениться на другой.
— В тот день я стала самой несчастной и самой счастливой ведьмой во всей вселенной. Я потеряла любимого, но получила его частичку. Нашу дочку.
Всё это время, пока миссис Оранш говорила, улыбка не сходила с её лица. У глаз собрались бисеринки слёз, но покидать своего места они не хотели.