– Сам позвонил в дежурную часть, и его звонок перевели на меня.
– Что-то видел?
– Утром того же дня он проезжал через мост и заметил пролом в ограждении.
– Когда это было? Во сколько?
– Если бы вспомнить…
– Пожалуйста, напрягитесь! – взмолилась Анна.
– Помнится, он видел какого-то человека за мостом, где позже нашли останки жены Савельева.
Стерхова догадалась:
– Перила были сломаны, и машина уже лежала на дне. Это был не Савельев.
– Если не ошибаюсь, он знал того человека и даже предложил его подвезти.
– Имя?! Имя назвал?!
– Не требуйте от меня невозможного! – возмутился Рябцев. – Я не помню! Меня это не интересовало. По крайней мере, в тот момент.
– И он, этот человек, позвонил, чтобы рассказать про поломанное ограждение моста или про человека из леса?
– Говорю же вам, я этого не помню! Хотя, если предположить, он мог связать воедино два этих факта. Вдумайтесь: раннее осеннее утро после дождя, безлюдная дорога, темно, и вдруг – пролом в ограждении моста, а через пятьсот метров из черного елового леса бежит человек.
– Кто-то мог не заметить.
– А он заметил, – настойчиво повторил Рябцев.
– Что же вы не допросили его? – с упреком спросила Анна.
– Мы поговорили по телефону, но я не стал его приглашать для снятия показаний.
– Почему?!
– Повторяю: свидетель не внушал мне доверия. Место, на которое он указывал, находилось на правом берегу за мостом. В то время я был уверен, что Савельевы туда не доехали.
– Мне нужно его найти! – твердо сказала Стерхова.
– Думаю, что это невозможно, – ответил Рябцев, но вдруг спохватился: – Постойте! Кажется, я записывал его телефон!
– Помните спустя двадцать лет?
– Не мог не записать! Имею эту привычку.
– Где?
– На обороте какого-то документа.
Анна уточнила:
– Того, что подшит в дело?
– Скорее всего – да. Возможно, я ошибаюсь, но вам стоит проверить.
– Надеюсь, что мы еще встретимся. – Стерхова поднялась с дивана.