Огонь в итальянском сердце: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я в Дьёре училась, сеньора. Это не очень далеко от Будапешта и…

Лучиана поднимает руки над головой и машет ими, перекрещивая.

— Ну, неважно-неважно! — Сложив позже ладони на коленях, она заглядывает мне прямо в глаза, склонив голову набок. — Школа закончилась, деточка.

— Я это знаю…

— … И впереди у тебя тяжелая жизнь: дни, много дней, когда придется делать то, что совсем не хочется…

— Но все же…

— … Поэтому, если ты намерена и дальше отвлекать меня, — ее брови сводятся к переносице, а взгляд делается жалостливым, — пожалуйста, не стоит. У меня, — Лучиана кладет руки на стол, едва ли не хныча от досады, — так много работы!

Я хотела было добавить ещё несколько слов, но мне, правда, стало жалко сеньору Корсини, потому сдержанно киваю головой, поправляю лямку черной сумки-рюкзака и подаюсь медленно назад. Лучиана поджала губы, когда я подошла к двери.

— Спасибо, — она в благодарности кладет ладонь на сердце.

Выйдя из кабинета, оказываюсь в просторном коридоре. В этом — четвертом корпусе — окна высокие, почти до потолка, а подоконники шире, чем в других корпусах. Я сажусь на один из них, смотрю отсюда на прекрасный сад впереди, и прошлый учебный год проносится перед глазами. Я всегда любила думать о жизни тут, у окна. Это лучше, чем после занятий сразу маршировать в общежитие. Оно находится на территории кампуса — плюс. Но комната мне досталась совсем небольшая, мы с моей соседкой чувствуем себя тесно — минус. Моя соседка — не Джемма. Еще один минус.

Я чувствую некоторую обреченность, наблюдая за редкими студентами на территории универа. Когда в июне, глядя на выпускников в синих мантиях и академических шапочках, я понимала, что тоже однажды буду на их месте. Вряд ли у меня получится отстрочить окончание обучения в Тор Вергата. А папа согласился, чтобы я лишь училась в Италии, а после — вернулась домой, к нему, маме, старшему брату. Джакобу уже двадцать пять, он работает в крупной автомобильной компании Будапешта, но, реши он куда уехать, никто бы не противился. Я, как девочка, таких веских прав не имею. Обязана подчиняться даже после того, как мне исполнится двадцать один год.

Отец привез меня в рим впервые, когда я была ещё совсем маленькой. Я влюбилась в него! Вот прямо так — влюбилась! А с возрастом полюбила все итальянское. Учила язык, традиции, смотрела итальянское кино, слушала здешнюю музыку — все это, я была уверена, лишь приближает меня к мечте. Я закончила школу на отлично, но в старших классах мне пришлось нелегко. В один прекрасный день я объявила перед всеми, что собираюсь уехать в Италию, и меня обсмеяли, посчитав чрезмерно мечтательной и глупой. Да что там! Даже мама говорила выкинуть из головы «нелепую идею». А потом, когда «питомник для подростков» был позади, превосходным учащимся, включая меня, было выделено полное финансирование. Мне прислали отнюдь немаленький список университетов и академий, куда я могла бы поступить. Я остановила свой выбор на Тор Вергата, а не на другом заведении Рима, поскольку только здесь факультет журналистики посещают ежегодно множество соответствующих профессионалов и делятся бесценными советами. А ещё — стипендия тут больше, чем в ряде других универов. А ещё — громадная библиотека на территории кампуса…

Ух, голова гудит! Никак не могу сосредоточиться. И что же мне делать с этим интервью? Никаких идей.

Ни единой.

Журналистка, черт подери…

У моей соседки по комнате — Глории Сарти — почти всегда надеты наушники поверх коротких темно-каштановых волос. Она слушает музыку громко. Невзирая на гарнитуру, я могу отчетливо слышать тяжелый рок в исполнении Hollywood Undead. Она сидит в позе лотоса на своей кровати — у окна — и бьет концом карандаша о тетрадь, о чем-то усиленно думая. Качает головой в такт музыки, кусает в задумчивости губы. Она не подняла на меня глаз с того момента, как я вошла в комнату — прошло уже больше получаса. Я рисую в блокноте цветочки и звездочки, молюсь своему мозгу, чтобы он подкинул решение.

Фактически в моей голове очень много мыслей, но все они разлетаются в разные стороны, не желая воссоединяться. Но ведь они являются частями одного целого — грандиозного замысла. Все становится несколько хуже, когда разражается зажигательной мелодией мой телефон. Я бы и рада не взять трубку, но это мама. Если игнорировать ее звонки, случится катастрофа.

— Szia, edes!*1 — приветствует мама, не сдерживая эмоций, стоит мне приложить смартфон к уху.

Я живо переключаюсь на родной язык.

— Привет, мамуля, — мой голос куда бесцветнее.

Мы говорим фразу «Как твои дела?» одновременно. Она посмеивается, и слышно, что занята обедом на кухне: до моего слуха доносятся звуки работы с домашней утварью. Я отвечаю первая:

— Все хорошо, но, ты же знаешь, предучебный сентябрь*2 всегда волнительный. А ещё это задание…

Она интересуется с набитым ртом:

— Что ещё за задание, малышка?

По правде говоря, я и не сразу поняла ее вопроса. А теперь думаю, стоит ли все объяснять в подробностях. Но, пока я размышляю об этом, мой рот уже начинает говорить. Я все болтаю и болтаю, даже удивительно, что мама ещё не раззевалась и не отключилась — как бы, случайно. Закончив, я слушаю равномерное дыхание матери в трубке и никак не могу избавиться от представлений, как крутятся винтике в ее голове. Через минуту она, наконец, выдает:

— Милая, ты просто помни, если тебе тяжело…

Вспомнив вдруг неделикатность сеньоры Корсини, я так же перебиваю маму — на полуслове.

— Как бы тяжело ни было, я не сдамся! Да и ничего такого здесь нет, — морщу носом от обиды. — Ну, мам, — тяжелый вздох, — я просто хотела выговориться, но не услышать в ответ то, что и сама знаю. — Сжимаю пальцами переносицу. — Я ни на секунду не сомневаюсь в том, что вы с папой мечтаете о моем наискорейшем возвращении. Но я буду учиться дальше, ты понимаешь?

Могу поклясться, если руки у нее свободны, она, как обычно, вскинула их вверх в знак поражения.

— Понимаю, понимаю, я просто сказала…