Ненавижу тебя: читать начало книги онлайн

— Ты куда? — интересуется Элиас, возвращаясь, и наблюдая за тем, как я поднимаюсь с дивана. Он ставит стакан на столик рядом, — что-то случилось?

— Кажется, я случайно размазала подводку, — улыбаюсь я, — где у тебя ванна?

— Иди сюда, — он неожиданно делает шаг ко мне. Обхватывает пальцами за подбородок и поднимает лицо на свет.

Я замираю, чувствуя, как быстро бьется сердце. Господи, никогда не была скромницей, краснеющий от мужского внимания. Но сейчас у меня есть оправдание — он ведет себя так же заботливо, как старый друг, он вторгается в мое личное пространство так же легко, как и когда-то делал в школе, однако, он уже не тот самый Элиас, а почти незнакомый мне мужчина, к которому я, по иронии судьбы, испытываю по-прежнему добрые чувства.

— Ничего страшного, Никольская, — произносит он задумчиво, и проводит подушечкой пальца мне возле глаза, — всего лишь немного расплылось. Ты почти не изменилась. Такая же красивая.

Его палец опускается ниже, ложится на мои приоткрытые от удивления губы и очерчивает легко их контур.

Вот еще одно оправдание. Взгляд Элиаса говорит, что в отличие от меня, он, кажется, испытывает ко мне немного иные чувства и желания. Не хочу думать о нем плохо, но, похоже, он решил сейчас воспользоваться своим неожиданно приобретенным обаянием. Не хочу думать так, но все все равно обида неприятно царапает меня внутри.

Он наклоняется ко мне, и в этот момент я кладу руки ему на грудь, останавливая. Буквально в сантиметре от себя. Мятное дыхание со вкусом шампанского оседает теплом на моих губах.

— Нет, Элиас.

Эпизод 7. Элиас

В смысле, блин, «нет»?

Я наблюдаю, как ее зрачки снова расширяются. Ее лицо настолько близко, что я могу за секунду преодолеть эти сантиметры между нами и просто начать с поцелуя. В голове бьются тысячи мыслей. Я сказал себе, что не собираюсь с ней спать, но когда воздух между нами накаляется от близости, то мысль об этом немного будоражит.

Кажется, я упоминал про незакрытые гештальты. Можно считать, что это один из них.

Она снова пытается отстранить меня.

— Элиас, прекрати.

— Почему?

Набивает себе цену сейчас? Возможно. Тогда это ненадолго. Я умею разбивать эти высосанные из пальца аргументы, вроде «это слишком быстро» или «мы почти не знакомы».

— Мы пришли поболтать, Элиас, — произносит она.

— Болтай, Никольская, — усмехаюсь я и перехожу к плану Б: ладонь ложится ей на поясницу и крепко вжимает в меня. Девушка охает испуганно, пока я даю ей почувствовать — того толстяка, Настя, больше нет. Наклоняюсь к ее шее и запечатлеваю настойчивый поцелуй там, где тревожно бьется артерия.

Черт, у нее нежная кожа. Она хрупкая, как статуэтка, что страшно сломать. Маленькая и тоненькая. Мои вкусы ничерта не изменились с тех пор — она мне нравится. Черт с тобой, Никольская, получишь ты меня сегодня на сладкое.

Я провожу пальцами ей по бедру, задирая подол платья, как внезапно низ живота обжигает резкая боль, а потом меня окатывает сверху ледяной водой.

— Твою налево… — вырывается у меня стон, пока я сгибаюсь, схватившись за достоинство. По вискам и лицу стекают маленькие холодные пузырьки. Настя отпрыгивает от меня в сторону и отставляет на стол пустой стакан из-под минералки.

— Бергман, ты… — ее голосок звенит от злости, пока у меня сыплются искры из глаз, — …отвратителен. Решил затащить бывшую подругу в постель? Черт! — она горько смеется, — мог бы это и изящнее сделать! Опыта, наверное, все-таки, поднабрался за эти годы. Тебе не стыдно?!

— Никольская, ты долбанутая? — вырывается у меня хрипло, и я распрямляюсь. Всадила так, что до сих пор боль пульсирует где-то внутри. Она пятится назад, к двери, а личико перекошено от злости.

— Я говорила тебе — нет, Элиас! Но ты решил включить мачо-мэна. Я не идиотка с ватой в голове, чтобы растечься от красивого мужика, и растерять все достоинство, — фыркает она. Подходит к двери, дергает ручку, и… она не открывается. Настя испуганно оглядывается, и начинает исступленно рвать на себя бедный кусок металла, — выпусти меня! Я подам в суд за изнасилование!

— Я тебя и пальцем не тронул, — холодно отвечаю я.

Черт. Рубашка вымокла насквозь, и волосы мокрые, даже на брюки попало. Я начинаю расстегивать верхние пуговицы, чтобы сменить одежду, а Настя в шоке бледнеет. Хочется дать ей подзатыльник. От души прямо.

Не идиотка она, видите ли.

— Ты что творишь?! Я не стану спать с тобой, так и знай. Ты мне противен после этого, и кубики на прессе тебя не спасут!

— Да что ты говоришь?