Солнце над школой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Саша пожал узкими плечами и презрительно усмехнулся:

— Смешно…

— Что — смешно?

— Брать билет. Ехать-то нам сколько?

И мне сразу же стало понятным, что Чеснык прав. В самом деле, если бы мы ехали из конца в конец или хотя бы большую половину маршрута — тогда билет брать нужно. А нам же близко — всего четыре остановочки.

— Действительно, — сказал Рудик. — Как только трамвайному начальству не стыдно брать за четыре остановки столько же, сколько и за весь маршрут!

Только Женя Марков недовольно молчал, а потом сказал, что из-за тридцати копеек он не хочет иметь неприятности.

— Ты просто трусишь, — презрительно усмехнулся Чеснык.

— Дело не в этом…

— Ну, тогда ты не товарищ! — возмутился я. — Раз все решили ехать без билета, значит…

— Ладно, — нехотя согласился Женька. — Раз все, значит, и я…

— Только, хлопцы, садиться нужно с передней площадки, — сказал Чеснык.

— Мы что — записались в инвалиды? — спросил Рудик.

— А вот увидите, — загадочно улыбнулся Петренко.

И мы все вчетвером сели с передней площадки моторного вагона. Кондукторша направилась к нам, но ее задержали женщина с ребенком и какая-то старушка. Так мы проехали остановку, соскочили с трамвая, а потом устроились на задней площадке. А с передней в это время вошли какие-то старички. Пока кондукторша продавала им билеты, пока возвращалась назад — снова остановка. Мы опять соскочили и сели с передней площадки прицепного вагона. Здесь кондукторша сразу же заприметила нас и начала пробираться вперед. Но в прицепном вагоне всегда много пассажиров с вещами — они едут с вокзала в порт. Пока кондукторша ссорилась с этими пассажирами из-за их вещей, на предпоследней остановке мы перемахнули на заднюю площадку.

Тут-то нас и поймали.

Вернее, поймали меня. Толстая, распаренная кондукторша схватила меня за плечо и закричала:

— А ну плати за проезд!

— Так мне же одну остановочку!

— Видела я, какую остановочку! Бери билет! А то милиционера позову!

Мне показалось, что убегать с урока все-таки не следовало бы. В конце концов английский, наверное, не такой уж плохой язык. На нем даже Джек Лондон писал. А теперь и английским не позанимаешься и в милицию, того и гляди, попадешь. И все из-за каких-то несчастных тридцати копеек.

Я уже почти смирился с неминуемой бедой, как вдруг услышал голос Петренко:

— Олег! Громов! Ты чего там задержался?

Я даже вздрогнул. Растерянные Рудик и Женя стояли рядом, на задней площадке, а Саша шел из глубины вагона. Когда он туда прошмыгнул, никто не заметил. Говорил он требовательно и даже сердито и смело шел прямо на толстую, красную кондукторшу. Его маленькие зеленоватые глазки казались колючими и злыми, а вздернутый, весь в веснушках нос морщился. Бледное лицо было задиристо и решительно.

— Что у тебя такое, Громов? — опять недовольно спросил он.

— Так вот… билеты… — пролепетал я.

— Билеты же у меня, — сурово сказал Чеснык и набросился на кондукторшу: — Какое вы имеете право хватать за шиворот?

Кондукторша опешила и даже не подумала о том, что взять за шиворот она не могла — ведь все мы были в соколках-безрукавках, у которых, как известно, «шиворота» не бывает. Она отпустила мое плечо и хотела было что-то сказать, но Чеснык закричал:

— Что это вам — собачонка? Да? Ухватила за шиворот и трясет! Да я сейчас сам милицию позову! Пусть вас посадят за избиение малолетних.

Тут, конечно, Петренко хватил через край. Кондукторша сразу пришла в себя и закричала: