Солнце над школой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сашка печально усмехнулся, вздохнул и стал смотреть на стаю голубей, которая кружила над школьным двором.

— Можете думать что хотите, но я так не говорил.

— А как же ты говорил?

— Ладно. Я расскажу все, как было. — Чеснык решительно подошел к доскам возле флигеля и сел на них. — Слушай. Я думал, что, пока буду дожидаться вас у Женькиного дома, вы немного поостынете и драться не станете. Просто посмеемся, а потом бычков нажарим. Но, когда я шел, так, понимаешь, встретились мне тут трое… Из седьмого класса — Гринь и Чубуков… И еще один. Он раньше учился в нашей школе, а теперь нет. Да и Гриня с Чубуковым тоже, наверное, в школу для переростков отправят. На исправление. Они по два года в одном классе сидят…

— Ну и что? — спросил я подозрительно, потому что не очень уж верил Чесныку.

— А ничего. Это я так просто. Ты слушай. Подходят ко мне и говорят: «Законные бычки. Черномазики! Давай нам на закуску».

— Какую еще закуску? — удивился я.

— Ну, понимаешь, им на закуску. У них вино было. Вернее, у того, третьего. Ну, я не давал, уговаривал: не мои, дескать. Тогда они и меня с собой стали звать, а я не пошел, потому что решил дождаться вас. И опять не отдал бычков. Тогда они не стали ругаться, а просто стукнули меня, а бычков забрали.

— Всех? — зачем-то спросил я.

Но Сашка ничего мне не ответил. Он только вздохнул и в первый раз показался мне много старше, чем был на самом деле.

— Пришел я к Женькиному дому, сел на приступки и сижу. Из зубов кровь сплевываю. Тут проходит одна женщина. Красивая такая. Посмотрела на меня и уже совсем прошла было в дом, а потом вернулась и спрашивает: «Что с тобой, мальчик?» Я молчу. Она взяла меня за голову, посмотрела в глаза и говорит: «Пойдем ко мне, я тебе сейчас кровь остановлю». Понимаешь, Алька, если бы она ругалась или допытывалась, ну, тогда я, может быть, и не пошел. Но она как-то так… Ну, словом, пошел. Она завела меня на кухню, руки вымыла и стала смотреть мои зубы, а потом спрашивает: «Упал?» Знаешь, я как-то привык врачам не врать, а она мне сразу показалась доктором. Я сказал прямо: «Нет, набили». У нее глаза как-то заблестели. И мне почему-то захотелось не то успокоить ее, не то… Ну, словом, говорю: «Да их там трое было…»

Глаза у Петренко зеленоватые и почти всегда бегающие. А в ту минуту они были просто светлыми, почти как у Рудки, и задумчивыми. Он опустил их и тихонько продолжал:

— Она и спрашивает: «А ты их знаешь?» — «Конечно, — отвечаю. — Они из нашей школы, да их, наверное, переведут исправляться…» Ну, она уж тут спрашивать не стала — побежала в комнату и долго не возвращалась. Потом пришла, принесла в стакане полоскание и так на меня смотрит, что у меня просто все поджилки свело. Я давай полоскать рот, а сам думаю, как бы смотаться. Она спрашивает: «Это ты вместе с Женей Марковым учишься?» — «Да, — говорю. — А что?» А она не ответила да как заревет! И я тут же понял, что она и есть Женькина мать и, наверное, догадалась, что он удрал с уроков.

Кровь из зубов перестала идти, и я хотел было попросить свой портфель, но не могу к ней приступиться — плачет и плачет и все время повторяет: «Так вот какой у меня сын, так вот он какой!» Я стоял-стоял, как дурак, а потом попросил: «Дайте мне мою гимнастерку и портфель, я пойду в школу». Она даже не удивилась и говорит: «Иди в комнату. Там возьми». Я взял и уже почти ушел, а она опять спрашивает: «Кто же будет исправлять этих… ну тех, что тебя побили?» Ну, что я ей отвечу, если она все еще плачет? Я взял и пошел…

— В школу?

— Ты что, дурак? Чего это я пойду в школу, если вас нету? Что ж я, лучше всех? — возмущенно ответил Чеснык и замолчал.

Я тоже молчал. Получалось, что Чеснык ни в чем не виноват, а просто Женина мать все перепутала. Но теперь я не знал, как себя вести с ним. Ведь я тоже клялся отомстить Сашке, а выходит, что мстить не за что.

Так мы сидели на досках возле флигеля и молчали, пока к нам не подошли плотники. Один из них посмотрел на нас и сказал:

— Вот, понимаешь, народ до чего непонятливый! Один раз я уже гонял их отсюда, а они опять сидят и ничего не делают. Хоть бы помочь напросились — ведь для них же строим.

— Очень им эти мастерские нужны, — ответил ему второй рабочий, совсем молодой. — Они же только об университетах мечтают. А вот когда не попадут в них — тогда узнают…

— Ну ладно вам морали читать! — разозлился Чеснык и поднялся с досок.

Мы вышли из ворот школы и опять остановились — идти было некуда и делать нечего. Я даже о щегле забыл, потому что все время думал, как быть с Чесныком, а потом спросил:

— Слушай, а зачем же ты дружишь с этими… ну, с Гринем и Чубуковым?

Чеснык посмотрел на небо и покрутил головой:

— Ничего ты, Олег, не понимаешь! Заставят — с кем хочешь подружишься… Это ж такие… такие…

Он вдруг как-то сжался и стал, кажется, даже меньше меня, но потом выпрямился, сплюнул и выругался:

— Э-э, да черт с ними! Мы еще и не такое видали… Словом, Олег, я ничего такого не сделал — ты так и ребятам скажи.

Он засунул руки в карманы и стал звенеть мелочью. Мне он опять почему-то не понравился.

— Вот отдубасим тебя по-настоящему — тогда будешь знать!

Чеснык быстро взглянул на меня, тонкие его губы сжались, но он промолчал и только через несколько минут ответил: