Юноша покачал головой.
— Я потерял его на третьей посадке. Несколько этих ублюдков спрятались в овраге, без лошадей. Они подстрелили Петра, как только он взобрался на столб, затем принялись палить по мне. Я также был ранен, но сумел свалить.
Он склонил голову.
— Я думаю, что Петр все еще был жив, когда я оставил его, — прошептал мальчик.
Джек слегка похлопал его по плечу.
— Ты сделал все правильно. Ты был обязан сохранить «Шмеля».
— Нет, сэр, я был в ужасе. Я, возможно, был способен вытащить его.
— Нет, ты не мог, — вставил еще один пилот. — У меня закончились боеприпасы, таким образом, все, что я мог, это постараться их напугать низким полетом. Именно тогда они и повредили мое судно.
— Я испугался и сбежал.
— Мы все испуганы, — мягко ответил Джек. — Теперь идите и хоть немного отдохните. Я хочу, чтобы завтра, с первыми лучами, каждый из вас вернулся в воздух, раненый или нет. Любой, кто в состоянии летать, должен быть завтра в воздухе. Ты спас свой корабль, так что теперь не думай о чем-либо еще.
Они пошли дальше, Ганс мельком заметил бутылку, передаваемую между пилотами, как только они прошли.
Изба, в которой располагался штаб на аэродроме, была не чем иным, как глинобитной лачугой со стенами коричневого цвета, обычного строения в Тире, где древесина имелась в ограниченном количестве. Здесь было единственное освещенное место на поле, поскольку парни работали под отблесками двух лун, которые появились над восточным горизонтом. Когда они вошли, Ганс поразился, увидев Григория Тимокина. Его лицо все еще было опухшим, розовым, покрытым пузырями. Руки были завернуты в бинты, и это в очередной раз укрепило его в мысли, насколько отчаянным было их предприятие. Стэн стоял рядом с ним, ухмыляясь, очевидно в стремлении начать операцию. Хотя его живот все еще крутило после полета, он быстро поднял бутылку водки, стоящую на неотесанном столе, откупорил ее и сделал большой глоток.
— Отлично. Сначала, каковы плохие новости?
Григорий фыркнул.
— Вы хотите длинную или короткую версию?
— Продолжай.
— Прежде всего — топливо. Если бы мы жгли уголь, то было бы более чем достаточно. Пятьдесят два броневика. Мне потребуется двадцать пять тысяч галлонов, если мы хотим добраться до Карнагана.
— У меня приоритет, — вставил Джек. — По меньшей мере, еще сорок тысяч галлонов в одну сторону.
— Я так полагаю, мы запасли это на складах, — сказал Ганс, потирая лоб, так как водка ударила в голову.
— Нефтяные месторождения потеряны. Мы достаточно запасли благодаря коксованию и получению керосина из угля, — сказал Винсент.
— Так в чем проблема? И что означает «пятьдесят два броневика»?
Григорий вздохнул, уставившись в потолок.
— Один из кораблей, перевозящих большое количество керосина, и десять броневиков не добрался до доков.
— Что за черт? Предполагалось же, что ваших людей будет сопровождать монитор.
— Туман. Вчера и позавчера. Мы вышли из него около Тигранус-пойнта, а корабля не было. Я попросил «Шмеля» проверить побережье, пилот думает, что он нашел обломки. Он пошел прямо на мелководье, и затонул.
— Будь все проклято, — рявкнул Ганс.
— Так сколько мы потеряли?
— Пятнадцать тысяч галлонов.
Ганс посмотрел на Винсента, который качал головой.
— Мы можем пополнить запасы через неделю с наших заводов по переработке угля в Риме и Суздале.