Вакцина от страха: читать начало книги онлайн

— Нам бы хотелось поговорить с вами по поводу диагноза умершего олигарха, и не только о нем, — подал голос Пищик. — Следствие не меньше интересует смерть двух женщин-докторов, скоропостижно скончавшихся в отделении Войцеховской. Вы, конечно, знаете, что и Надежда Петровна, и Ирина Львовна тоже умерли?

— Ну, как не знать? — горько усмехнулся патологоанатом, — Коллеги тоже через наши руки проходят, как ни ужасно это звучит.

— Вы уверены в их диагнозе, который подписали? — тихо спросила Рита.

— Заключение о смерти не только я подписываю, — уклончиво пояснил Кащеев, — есть еще и врачи отделений, и начальство. В медицинском заключении все сказано. А что заставило полицию заинтересоваться этим, увы, довольно банальным для эпохи пандемии, случаем?

— Гражданская жена Калюжного написала заявление в полицию. Она требует изучить причины внезапной смерти ее мужа и его лечащего врача Надежды Петровны Крымовой. Однако вскоре скончалась и заведующая отделением Ирина Львовна Войцеховская. Три смерти в одном отделении! Теперь вы понимаете, почему мы здесь? — спросил капитан Пищик.

Кащеев взглянул на него умными, слегка покрасневшими глазами на одутловатом лице и молча пожал плечами.

— Правда ли, что Ирина Львовна выступила на ученом совете против вашей диссертации? — спросила Рита.

Патологоанатом взглянул на Риту с ехидным прищуром:

— Так вот что вы мне шьете! Ну-ну… Признаюсь, не ожидал от доблестной полиции такой «проницательности». То есть, по-вашему, если Войцеховская покритиковала мой диссер, в то время действительно еще довольно сырой, то я в ответ укокошил ее при помощи одному мне известного препарата? Не смешите, господа, старого анатома! Мы же не трубы тут перекладываем! Репутация в медицинском сообществе, между прочим, дорогого стоит. Недавно Куценко даже своему родному племяннику диссер зарубил. Сказал, чтобы тот его не позорил и как следует поработал над основной частью. Мол, ноги Куценко не будет на защите, если его родственник предложит ученому совету подобную шнягу. Короче, такие разборки у нас — обычное дело, из-за этого никто даже не подерется по пьянке, не то чтобы травить друг друга ядами…

— А как насчет вакцинации сотрудников клиники «СуперВак короной»? — спросил Пищик.

— Ну это вообще не моя тема, — усмехнулся Кащеев. — Я в отпуске «Спутником» привился, остальное — дело администрации.

— Мы в курсе, что Ирина Львовна выступала на конференции против применения в клинике этой сомнительной вакцины! — сказала Рита.

— Говорю же, я отвечаю только за то, что творится в моем отделении. А у нас тут, как поется в старой песенке, «все спокойненько»! Мои пациенты, к счастью, люди тихие! — усмехнулся Кащеев и не без труда выпростал из-под стола свой внушительный живот. — Извините, господа, пора идти. Очередная конференция вот-вот начнется. Мы тут, как писал поэт, вечные «прозаседавшиеся». Совсем начальство обалдело: каждый день проводит то совещания, то конференции, и требует от нас на этих говорильнях присутствовать.

Хозяин кабинета, не убирая вежливую улыбку с лица, широким жестом указал посетителям на дверь.

— Ну, и нафига ж мы сюда ездили, время тратили? — спросил Алексей, когда они снова оказались с Марго в его машине.

— Появилось много вновь открывшихся обстоятельств, — важно сказала Рита, — и вы, капитан, не можете это не понимать.

— Нахваталась юридической терминологии и уже считает себя сыщицей, — проворчал Пищик. Рита обиженно замолчала. Когда они подъехали к «Калужской», капитан с облегчением высадил строптивую пассажирку и отправился к себе, на Петровку.

«Комсомольское собрание» в церкви

Субботним вечером Рита спохватилась: «Ой, завтра же служба в бирюлевском храме!». Значит, придется опять отменять тренировку в фитнес-клубе, о которой Марго мечтала целую неделю. В последнее время жизнь репортера Мышкиной здорово изменилась. Марго очень любила писать криминальные репортажи и не представляла, что какое-то иное дело может отвлечь ее от работы. Однако теперь она тратила все время на работу агента под прикрытием. Хотелось верить, что это не напрасно и что именно среди приверженцев отца Фотия скрывается тот, кого они с Пищиком упорно разыскивают. Впрочем, и сам священник, и его паства, как ни странно, с каждым днем казались Марго все более симпатичными. Люди как люди, со своими недостатками и слабостями. Готовы с риском отстаивать свои убеждения, в отличие от их светских сограждан, да и милосердия им не занимать.

Размышляя таким образом, Марго приготовила «форменную одежду» для храма — длинную юбку, закрытую блузку с длинными рукавами и белый платочек на голову, положила в рюкзак большую пачку печенья и упаковку чая для общей трапезы

— Ходить потом целый день в этом прикиде? Не дождутся! — проворчала она и сунула в рюкзак белую футболку с принтом «Жизнь это квест!», а также короткую джинсовую юбку — для дальнейшей прогулки по городу.

Все шло как обычно. Вначале — служба в храме, затем пламенная проповедь отца Фотия против вакцинации, ну а потом — чаепитие для избранных духовных чад в трапезной. В этот раз мероприятие проходило живо и чем-то напоминало комсомольское собрание — одно из тех, о которых Рите рассказывала мама. Маму Маргариты когда-то пытались исключить в школе из комсомола — за «неподобающий внешний вид» и дерзкие речи. За нее неожиданно вступился учитель истории Лев Львович, которого дети прозвали Тигр Тигрыч. Историк напомнил комсомольцам о «чистках» двадцатых и страшных репрессиях тридцатых и призвал борзых однокашников бунтарки опомниться. Дескать, укоротила комсомолка школьную форму, чуток перестаралась. И что теперь? Изгнать из коллектива? Сжечь, как ведьму? А потом написать в стенгазете, что комсомолка, названная в честь Маркса и Ленина Марленой, сгорела на костре средневековой инквизиции? Укороченная тряпка — она всего лишь тряпка. Главное, комсомолка мозги не укоротила и, между прочим, учится по-прежнему хорошо, в отличие от тех, кто ее судит…

Рита мысленно вернулась из семидесятых, о которых не раз слышала от мамы, в сегодняшнюю трапезную. Собрание активистов-прихожан открыл отец Фотий:

— Братья и сестры, хочу с вами посоветоваться. Я вчера получил приглашение на международную пресс-конференцию в Италию: «Пандемия как шестой технологический уклад». Как видите, христиане Европы, как и мы, не хотят чипироваться непонятными вакцинами. Их волнует то же, что и нас: в современном мире все оцифровывается, личность человека умаляется, дети растут неучами, нахватавшимися скороспелых знаний. Неизвестно, что с их куцыми мозгами, впрочем, и с мозгами их родителей, сделает вакцина. Короче говоря, прочитал я название пресс-конференции и обрадовался. Оказывается, у нас есть единомышленники в Европе! Так как мне поступить, дети мои? Ехать или не ехать? Что скажете? — спросил священник и обвел паству строгим взглядом.

— Конечно, поезжайте, отец Фотий! — зашумели участники чаепития. — Кто, как не вы, даст отпор Большой Фарме! Надо, чтобы христиане Европы узнали: не все в России-матушке готовы, как бараны, чипироваться! Есть и у нас смелые и независимые люди!

— Спасибо за доверие, — сказал отец Фотий. В его глазах стояли слезы. — Растрогали вы меня, дети мои! Попытаюсь забытый английский к отъезду подтянуть, ведь на нем конференции обычно проводятся. Есть лишь одна закавыка: средств на поездку в Европу у меня нет. Матушка не работает, пятеро деток у нас, даже внук уже есть. Посему загранпаспорт давно лежит без толку. Вот если бы паства скинулась на билет и проживание… Тогда другое дело!

— Тоже мне проблема! Конечно, скинемся! — пробасил Емельян. — Прямо сейчас шапку по кругу пустим. А ежели у кого наличных нет, пускай на телефон деньги перечисляет. Ваш номерок у меня имеется. Вы записывайте, батюшка, кто вам деньги перевел. Ну а мы хорошо подумаем, оставлять ли тех, кто отказался, среди нас или пускай катятся с Богом куда подальше, например, к ваксерам шестого уровня!

— Спасибо за поддержку, Емельян! — повеселел отец Фотий и продолжил вести собрание: — Какие, милые, еще новости?

— Московское начальство совсем одурело! — вскочил с места уже знакомый Рите прыщавый подросток. — Я вчера прочитал в интернете, что скоро в московское метро будут пускать по изображению лица. Это что же, дорогие френды, получается? Я специально капюшоном морду везде, где есть камеры, прикрываю, а они ее сумеют не только открыть, но и в электронный каталог занесут! Кстати, видеокамеры в Москве уже повсюду. Прикиньте, за нами круглые сутки следят! Жуть, а не жизнь! Мой отец уже в магазинах айфоном, а не картой расплачивается. Ну, старый, уже, сорок лет ему, не разбирается в новых технологиях! Я ему: «Что ты делаешь, папа, тебя же по телефону вычислить могут!». — А он: «Мы давно, Митяй, под колпаком. Кому надо, те и так все про нас знают».

— Горько это слышать, сын мой, — отец Фотий тяжело вздохнул. — Сопротивляйся! Главное, не давай себя чипировать!