— Хорошо, тогда ты будешь… М… Окума… потому что похож на медвеж… на медведя, — назвал его я, и уточнил: — Но когда Арагог умрёт, то главной, то есть Вожаком, станет Взрослая Самка, так как у вас не будет Взрослого Самца?
— Да. Мосаг главнее всех, пока не вырастет Взрослый Самец, — согласился со мной Окума.
— Сенсей, хочу напомнить, что если будет жарко, то мы сможем призвать Кибу и ещё кого-то из его потомков для битвы с пауками. Тем более, что ядовиты только взрослые.
— С другой стороны, мы можем вырастить Взрослого Самца, — посмотрел сенсей на немного сжавшегося под его взглядом Окуму. — И у нас будет лояльный правитель колонии. Отведёшь нас к Арагогу, — с угрозой, чуть придавив паука магией, приказал Снейп-сенсей.
— Окума может приносить Арагогу только добычу, — робко заметил акромантул.
— Ладно, — грозно усмехнулся сенсей. — Тогда самое время проверить на тебе кое-что…
Он вынул кусок шкуры, который достался ему после последней летней линьки Годрика и ткнул в Окуму.
— Что это? Что это?! — нашего пленника начала бить крупная дрожь, он попытался вырваться, перебирая лапками и чуть не вращая глазами. Даже нижние «пуговки», кажется, стали в два раза крупнее.
— Ну что, отведёшь нас к Арагогу? Или мне отнести тебя к хозяину этой шкуры и скормить ему? Он сказал, что очень любит полакомиться паучками, — грозно спросил Сенсей.
Роли злодеев у него всегда получались отменно.
— Окума отведёт, — быстро протёр передними лапками самые крупные глаза акромантул, и показалось, что он расплакался и смахивает слёзы.
Когда мы шли, Окума двигался с моей стороны, иногда прижимаясь почти вплотную, словно искал защиты от сенсея. Шерсть у него оказалась совсем мягонькая, как у кролика, но кое-где были более толстые чёрные волоски, словно кошачьи усы. Спуск был крутым, но мы немного обошли овраг и попали на тропу, явно протоптанную пауками. Нас провожали взглядами и потихоньку окружали, двигаясь следом, но на приличном расстоянии.
— Арагог! Арагог! — начал звать Окума, когда мы достигли чего-то наподобие пещеры.
Деревья сползли в лощину, и их завал образовал что-то вроде потолка-перекрытия. Если судить по входу из раздвинутых корней и веток, трёхметровый Хагрид мог заходить в эту «пещеру», совсем не пригибая голову и расставив руки, не то что в дверь своей избушки.
— В эту нору даже слон спокойно пройдёт, — заметил я.
— Что там ещё? — низким голосом пробухтело из пещеры.
Потихоньку перебирая лапами, словно на ощупь, из пещеры выдвинулся здоровущий паук, ростом с Гин. Для паука, конечно, очень большой. Про «на ощупь» подумалось не зря. Глаза у Арагога — и большие, и маленькие — были в каких-то бельмах, видимо, он уже ослеп от старости. В целом тело его было чёрным, но с белыми волосками, то ли это седина, то ли такой окрас. У Окумы, например, светлого было больше, и он выглядел бело-серым. Окрас других акромантулов тоже варьировался с небольшим уклоном в чёрное или серое.
— Здесь люди, которые пришли, чтобы поговорить с тобой, — сказал Окума. — И они дали мне имя. Я — Окума. У людей с собой страшное оружие.
Арагог угрожающе защёлкал жвалами, и этот звук повторили все молодые акромантулы, которых я успел насчитать шестьдесят восемь штук. Получилось вроде предостерегающих аплодисментов.
— Что вы хотите сказать? Вы от Хагрида?
— Нет, мы не от Хагрида, — хладнокровно ответил Снейп-сенсей. — Твоими сородичами было совершено нападение на ученика, и мы пришли разобраться, можно ли иметь с вами дело или стоит уничтожить всех.
— Нас много, — прогудел Арагог, — вы одни…
— Это не мешает нам быть сильнее, — заметил сенсей, снова разворачивая кусок выползка Годрика, который он ещё и смазал ядом василиска для верности. Это он пояснил, пока мы шли к гнезду.
Видимо, пауки хорошо чувствуют запах, так что Арагог почти моментально съёжился, втянув голову и спрятавшись за лапами. Мелкота тоже отступила на несколько шагов. Окума забился крупной дрожью у меня под ногами.
— Откуда это? Я чувствую…
— Мы говорим от имени Годрика Слизеринского — Короля Змей, покровителя и защитника Хогвартса, — с пафосом заявил сенсей. — При нападении на учеников всех вас ждёт смерть! При нападении на людей всех вас ждёт смерть! Вы будете платить дань Хогвартсу за право жить на земле Годрика.
— Дань? — удивился Арагог, чуть высунувшись из лап. — Этому древнему дьявольскому порождению нужна дань?
— Да. Ты будешь отдавать свой яд. А также будешь отправлять Годрику всех акромантулов, которые достигли… пятнадцати лет. Это мера против вашего излишнего распространения. Слишком большая колония повредит Запретному лесу, а значит, и Хогвартсу.
— Но я скоро умру, век акромантула около пятидесяти лет, кто заменит меня? Мосаг не согласится на такие условия. Она пойдёт войной на людей. Она не поверит в то, что Древний выйдет, чтобы убить её. Она смеялась надо мной, когда я рассказывал, как молил Хагрида отпустить меня из замка, в котором бродило оно. Паучиху интересует только очередная кладка, она желает, чтобы вылуплялись все и чтобы мы завоевали весь Лес. И поэтому я могу отдавать яд только весной и осенью, летом он нужен для спаривания. Это держит её в гнезде. Она охраняет кладку, а дети относят ей еду.