История кельтских королевств: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Особое внимание в судебной процедуре привлекает использование поста как средства обеспечения возмещения. В определенных случаях, когда обвиняемый был лицом привилегированного ранга (nemed), истец обязан был поститься перед домом обвиняемого перед процедурой описи имущества в обеспечение долга, и это возлагало на обвиняемого строгое обязательство подчиниться решению суда. Истец приходил на закате и постился до восхода солнца. Обвиняемый также был обязан поститься, и если он нарушал свой пост, то должен был выплатить долг в двойном размере. Если он хотел принять пищу, то обязан был сначала предложить ее истцу и поручиться, что заплатит или подчинится решению суда. Если обвиняемый не делал ни того ни другого в течение трех дней, на его имущество мог быть наложен арест, как на имущество простого человека.

Такой обвиняемый, если он просто пренебрегал постом и отказывался платить, лишался чести; он не мог предъявлять никаких требований: "Тот, кто не дает ручательства постящемуся, нарушает все. Тому, кто пренебрегает всем, не платит ни Бог, ни человек" (AL i 113).

Этот обычай находит параллели в индийском праве, где такая процедура носит название dharna (dharana). Кредитор мог сидеть и поститься перед дверью должника, пока должник не сдавался, чтобы не нести ответственности за смерть другого человека[284].

Возмещение ущерба оценивалось в соответствии с причиненным убытком, а также в соответствии с рангом потерпевшей стороны. Штраф (dire) измерялся в соответствии с ценой чести (log n-enech, eneclann) потерпевшего[285].

Наряду с трактатами об отношениях зависимости, аресте имущества, поручительстве и "Пятью Путями Суждения", имеются трактаты о браке, о правах на воду и правах собственности на пчел, о "содержании больного" (обязанность того, кто нанес телесное повреждение другому, вылечить потерпевшего за свой счет)[286] и о многом другом.

Закон о браке в ранней Ирландии представляет особый интерес, так как в значительной степени демонстрирует сохранение древних обычаев, несмотря на распространение христианского учения. Свободно разрешается развод. На самом деле, в данном случае мы видим пережитки годичного брака. Брак всегда может быть расторгнут по обоюдному согласию. Такая свобода действий может объяснить карьеру знаменитой Гормлайт, которая сначала была женой Олафа Куарана, норвежского короля Дублина, затем Малахи, короля Мита, затем Бриана Боромы, а позднее возможность брака с ней рассматривалась Сигурдом, ярлом Оркнеев[287]. Еще в 1339 г. Анналы Ульстера фиксируют, что Турлог О'Конор, король Коннахта, женился на супруге одного ульстерского князя и отослал свою жену, дочь О'Доннелла.

Более интересен факт, что внебрачное сожительство, как мы это называем, признается законом: мужчина может взять и содержать вторую жену на время жизни своей "главной жены". Целью такого установления предположительно было рождение сыновей, если первая жена была бесплодна, но даже это не оговаривается в правовых трактатах. Закон регулирует отношения второй жены к главной жене и возмещение, выплачиваемое мужу за причиненный ей ущерб. Однако такое возмещение не выплачивалось главной женой, движимой законной ревностью, даже за пролитие крови. Это было одним из семи видов пролития крови, за которые виновный не нес никакой ответственности. Более того, ее называют грубым словом adaltrach, "прелюбодейка". Трактат различает девять видов союза, от постоянного брака до временных сексуальных связей. (Из них два вида представляются поздними, так что мы приближаемся к восьми формам брака законов Ману) Насколько эти установления отражают действительную практику христианского периода, остается под сомнением. Однако у нас есть свидетельства разводов, а частое упоминание второй жены в комментариях может означать только то, что это было обычным положением вещей[288].

Практика воспитания детей в приемной семье была обычной чертой ирландского общества и не ограничивалась кругом знати. Иногда дети воспитывались бесплатно, но обычно за воспитание выплачивалась плата, варьировавшая, согласно одному раннему тексту, от трех сетов[289] за сына свободного человека низшего ранга до тридцати сетов за сына короля. Комментарий говорит, что детей учили верховой езде, плаванию, обращению с пращой и игре в настольные игры; девочек учили вышивке и шитью. Или, для детей низших сословий, скотоводству и земледелию — мальчиков; обращению с ручной мельницей, доской для замешивания теста и ситом — девочек. Однако, может быть, в данном случае комментатор дает волю своему воображению, как это вообще любили делать комментаторы. Он знал, что существовала точная программа обучения для мальчика, который должен был вступить в семью филида, и, возможно, пытался сымитировать ее. На деле, конечно, дети-воспитанники приобрели бы эти знания в любом случае. Время воспитания заканчивалось в 17 лет для юношей, в 14 — для девушек, и они возвращались домой. Однако узы воспитанничества сохранялись; на детей возлагалось обязательство поддерживать своих воспитателей в старости, а воспитывавшиеся вместе связывались близкой дружбой. Эти отношения между comaltae являются постоянно повторяющимся мотивом саг. Трагической кульминацией саги "Похищение Быка из Куальнге" становится бой Кухулина со своим молочным братом Фер Диадом. В "Разрушении Дома Да Дерга" ситуация еще более трагична, поскольку Конайре погибает от рук своих молочных братьев.

В Уэльсе практика воспитанничества также существовала и несколько паз мимоходом упоминается в законах, однако, по-видимому, ей не было посвящено отдельной главы. Для знатного человека было обычным поступком послать своего сына на воспитание к taeog или рабу, и закон гласит, что воспитанник вступает в права наследования имущества этого раба, как один из его собственных сыновей[290]. Слово cyfaillt, ставшее значить "друг", тождественно ирландскому comaltae.

Особенно интересна другая глава ирландского закона, сохраняющая чрезвычайно древнюю традицию, а именно обязательства по содержанию больного. Имеется два трактата по этому вопросу, обнаруженные в рукописи XV века из Phillipps Collection, приобретенной Национальной Библиотекой в 1930 г., и оба относятся к очень древнему периоду, не позже VIII века. Один озаглавлен "Суждения о лежании в крови", другой — "Суждения Диан Кехта". Во многих правовых системах существовало правило, в соответствии с которым тот, кто наносит своему соседу телесное повреждение, обязан выплатить не только установленный штраф, но и стоимость лечения пострадавшего, плату лекаря у англосаксов. В ранней Ирландии нарушитель был обязан сам обеспечить лечение своей жертвы. Через девять дней после нанесения раны врач выносил свой приговор. Если он говорил, что больной выздоровеет, обвиняемый должен был взять его к себе в дом или в дом своего родича и обеспечивать его всем необходимым для выздоровления. Подробнейшим образом расписываются диета и обращение с больным. Диета варьируется в зависимости от его социального положения. Наряду с базовым рационом, составлявшим два хлеба в день и неопределенное количество свежего мяса, на который имел право каждый больной, член "благородного дома" получает мед, чеснок и в особенности сельдерей из-за его особых целебных свойств, солонину каждый день с кануна Нового года до Великого поста и дважды в неделю с Пасхи до конца лета. Обычный свободный получает солонину только по воскресеньям до Великого поста и вообще не получает ее после Пасхи. Сельдерей предписывается всем.

Очень строгие предписания по режиму. Не допускаются дураки, лунатики и враги. Не играются игры. Нельзя бить детей и устраивать драки. Не должно быть ни собачьего лая, ни хрюканья свиней. Больного нельзя будить внезапно, а люди не должны разговаривать через него, когда он лежит в постели. Не должно быть ни воплей, ни криков. Но все это было лишь частью обязанностей преступника, поскольку он должен был также содержать свиту своего больного на протяжении всего периода его болезни. Каждый свободный человек имел право на компанию своих людей в соответствии со своим рангом в определенных случаях, и содержание больного было одним из них. Упоминается свита в четыре и более, до восьми, человек. И, в конце концов, нарушитель должен был найти человека, который выполнял бы работу больного во время его отсутствия.

Диан Кехт был ирландским богом врачевания, и второй трактат благочестиво приписывается ему. По большей части он посвящен плате врачу, и она разнится в зависимости от тяжести раны или, по другой доктрине, от величины вергельда, то есть от статуса жертвы. Интересен способ измерения раны в зернах. Имеется и любопытный список двенадцати дверей души, частей тела, раны которых в особенности тяжелы.

Этот трактат, "Суждения Диан Кехта", один из самых ранних и содержит стихотворные отрывки, датируемые, вероятно, VI веком. Недавно он был издан пр. Бинчи[291]. Архаический обычай содержания больного устарел уже к VIII веку, ибо трактат Crith Gablach, который не мог быть написан позднее этого времени, сообщает, что теперь такой практики не существует, и продолжает описание древней процедуры в том виде, в котором мы обнаруживаем ее в Bretha Crolige ("Суждениях о лежании в крови")[292].

В Уэльсе мы наблюдаем совершенно иную картину, и только с помощью ирландских источников можно выявить в валлийских текстах следы древней кельтской системы. Ибо имеется валлийский сборник законов, который считается составленным и опубликованным в Х веке при Хьюэле Добром, в то время как в Ирландии велась просто запись древних обычаев, восходящих частично к VI или VII векам, с глоссами и поясняющими комментариями. Валлийские повести, также сообщающие нам кое-что об общественных установлениях, датируются временем не ранее XII века.

Первые рукописи валлийских законов были написаны около 1200 г., много позже того, как началось норманнское вмешательство, и мы должны учитывать престиж норманнских институтов, когда сравниваем эти тексты с ирландскими трактатами[293]. Во времена Хьюэла существовали тесные контакты между главным королем Уэльса и королевским домом Уэссекса. Он был частым участником Уитенагемота[294]; и Ассер, биограф короля Альфреда, валлиец по происхождению, проводил свое время частью при уэссекском дворе, частью у себя на родине в Диведе. Поэтому мы должны считаться с сильным англосаксонским влиянием еще до времени Хьюэла, и оно тоже не могло не отразиться на валлийских законах.

Валлийские правовые рукописи распадаются на три основные "семьи", или редакции, все они предположительно основаны на первоначальном сборнике законов, составленном при Хьюэле, но содержат многочисленный дополнительный материал, введенный поздними юристами и предоставляющий интересные данные о последовательном развитии валлийского права, включая адаптацию англо-норманнских институтов. Эти редакции известны как Книга из Иорверта, Книга из Блегьюрида и Книга из Кивнерта; причем ни одна из сохранившихся рукописей не древнее XIII века, а приводимая ими информация о прежнем состоянии не всегда достоверна. Таким образом, рассказ об обстоятельствах создания и обнародования "Законов Хьюэла", который приводится во всех трех, полон анахронизмов. Первый дошедший до нас манускрипт (конец XII века) написан на латыни, но, по-видимому, является переводом более раннего валлийского текста[295].

Раздробленность страны на многочисленные маленькие королевства, которую мы наблюдаем в постримском Уэльсе V и VI веков, представляет то же положение дел, что и в Ирландии. Эти части были постепенно объединены под властью одной династии, происходящей от Кунедды, и в IX веке Родри Великий стал королем почти всего Уэльса, остававшегося валлийским на протяжении норманнского периода. После его смерти в 877 г. королевство было разделено между тремя его сыновьями: Мервином, Анараудом и Каделлом. От Анарауда происходит род Гвинедда на севере, от Хьюэла Доброго, сына Каделла, — линии Поуиса и Дехьюбарта. Это разделение на три королевства и отражено в Законах.

Ллойд в начале своего обсуждения ранних валлийских институтов говорит, что основу составляют четыре института: cenedl, tref, cantref и brenin — род, община, племя и вождь (король). Этим терминам соответствуют ирландские fine, baile, tuath, ri. Однако если первые два вполне можно приравнять друг к другу, валлийский cantref (или gwlad, более Древнее название) во многом отличается от ирландского tuath. Король в Уэльсе держал двор со всем штатом придворных с четко определенными обязанностями и правами; он отправлял правосудие и получал с этого доход в штрафах. Сам cantref и общины (вал. cymwd), на которые он разделялся, по-видимому, был поздним административным делением, возникшим после того, как прежний gwlad прекратил свое существование в качестве отдельного королевства. Ллойд говорит, что "большие гвлады, такие как Мон, Кередигион, Брихейниог, Истрад Тиви, были разделены на кантревы, маленькие гвлады, такие как Мейрионидд, Дифрин Слуйд, Буеллт, сами стали кантревами, и, таким образом, кантрев везде занял место племени в качестве единицы отправления правосудия и связи между народом и короной"[296]. Эта ситуация, вероятно, возникла после установления разделения на три королевства.

У каждого кантрева был свой суд, и на юге его составляло древнее собрание свободных. Это собрание могло даже осуждать действия короля и, по dedfryd gwlad, "суждению народа", объявлять его правление деспотическим. Оно также сохраняло обычную юридическую власть суда. Но в Гвинедде и Поуисе при каждой общине состоял профессиональный судья, а свободные, сидевшие по обе стороны короля в качестве консультантов суда, были простым пережитком и не носили судебных функций. Судя по всему, не было фиксированного места сбора, и таким образом, суд мог собираться там, где это было наиболее удобно.

Хотя обычное право, основанное на кровной мести, прослеживается в законе о galanas или возмещении за убийство, в Уэльсе понимание правонарушений как преступлений против государства имело весьма развитые формы. За тяжкие преступления обычным наказанием был штраф размером в 12 коров, dirwy (ирл. dire); за менее тяжкие преступления штраф составлял три коровы. Эти штрафы выплачивались королю, а не пострадавшей стороне. Свидетельскими показаниями по большей части служили, как и в Ирландии, клятвы, приносимые обеими сторонами в обвинение и в опровержение, причем обвиняемый должен был представить свидетелей, приносивших клятву в том, что обвиняемый невиновен. Наряду с судом общины, или кантрева, существовал верховный суд, разбиравший дела, касавшиеся короля и его дома. Младшие суды также были при maer, или сенешале, и при canghellor. Более того, отдельные суды были у епископа и аббата. Закон и процедура разбирательства были одинаковы для всех этих судов.

Три главы Книги из Иорверта посвящены убийству, поджогу и воровству соответственно, и они сохраняют некоторые черты прежнего обычного права. Наказание за убийство, galanas, варьируется в зависимости от статуса жертвы и выплачивается роду (или отцу и матери). Также выплачивалась цена чести (gwynebwerth), и если штраф не выплачивался полностью, убийца мог быть безнаказанно убит. В этом сохраняется что-то от древней кровной мести. Выплата цены чести в дополнение к штрафу согласуется с ирландским обычаем и должна быть одного с ним происхождения. Различия степеней ответственности в случаях воровства или поджога сходны с ирландским правом, однако эти вопросы выходят за рамки нашей компетенции и должны освещаться экспертами истории права.

Королевская власть сохранялась в Уэльсе до конца его независимости. К Х веку существовало три королевства: Гвинедд на севере с королевской резиденцией в Аберфрау на острове Англси, Дехьюбарт на юге со столицей в Диневуре и Поуис на востоке со столицей в Пенгверне (Шрусбери)[297]. У короля, согласно сводам законов, был большой двор и многочисленные служащие. Он назначал судей, и правосудие отправлялось от его имени. Однако все это, по-видимому, было заимствовано из англосаксонской Англии. В Мабиногион и из некоторых технических терминов в сводах законов можно увидеть следы древней кельтской системы. Например, слово alltud, "чужестранец" (букв. "из другого племени"), показывает, что до образования системы трех королевств первоначальной единицей населения был tud (ирл. tuath), как и в Ирландии. Как в Ирландии, зафиксированы род из четырех поколений и родовая собственность на землю. Также из одного источника, вероятно, происходят и обычай воспитанничества (cyfaillt "друг".= ирл. comaltae "молочный брат"), и система поручительства.

Можно привести одну любопытную иллюстрацию того, как в валлийских текстах в скрытом виде сохраняется древний обычай. Мы уже обсуждали ирландский закон о наложении ареста на имущество, и этот арест обычно налагался на движимое имущество, то есть скот. Земля не могла быть затронута, так как она принадлежала всему роду. Однако если человек выдвигал притязания на землю — если он был несправедливо лишен своей доли, — тогда он мог формально вступить во владение ею с помощью архаической процедуры (tellach). Было три "вступления" с фиксированными интервалами: в каждом из трех случаев претендент приходил с все возрастающим количеством свидетелей и скота. На третий раз они оставались на земле всю ночь, а истец зажигал костер. Затем, если владелец земли все еще отказывался участвовать в судебном разбирательстве, собственность на землю переходила истцу[298].

Действие по вступлению в собственность на землю в валлийском праве представляет собой совершенно иную картину. Истец предстает перед судом, который назначает дату слушания дела. Извещается фактический владелец. Обе стороны представлены адвокатами, и существует регулярная судебная процедура. В этом случае перед нами сравнительно современный процесс судебного разбирательства, в то время как ирландская форма является конвенциализованным методом насильственного захвата.

Однако валлийские тексты фиксируют другой легальный способ заявления своих прав на землю, а именно разожжение огня в очаге предков (dadannudd). Очевидно, это был устаревший обычай, не ясный для самих правоведов; но он служит свидетельством использования в прошлом древнего кельтского обычного права[299].

Ирландские саги больше рассказывают о жизни простого народа, чем валлийские Мабиногион. Среди свободных людей наиболее ревностно охраняемой собственностью была честь, которая ценилась больше жизни.

В саге об "Изгнании сыновей Уснеха" Дейрдре взывает к чести Найси, и он не может отказать ей в просьбе похитить ее. Его братья пытаются отговорить Найси, но когда они узнают, что это дело чести, они обещают его поддержать. Точно так же в саге "Пир в Дун-на-Гед" оскорбление, нанесенное Конгалу на пиру, привело к битве при Мойре. Самым важным пунктом в правовом статусе каждого свободного человека является его "цена чести"[300], и от нее зависит размер возмещений за причиненный ему ущерб.

Честь знатного человека, даже короля, находилась под угрозой сатиры (аег) поэта, которой чрезвычайно боялись. Отказ выполнить просьбу поэта или соответствующим образом вознаградить его за поэму мог повлечь за собой сочинение сатиры, и в сагах поэтическая сатира могла даже лишить человека человеческого облика. Требования поэтов и готовность остальных согласиться с ними, какова бы ни была цена, являются навязчиво повторяющейся темой.

Слово, обозначающее формальную просьбу поэта, — ailges (ail, "упрек", ges, "просьба"). Слово ges, geis (мн. ч. gessa) приобрело особое значение "табу, запрета" и выражает идею, знакомую всем нам в простой форме суеверного избегания определенных действий или обстоятельств. Однако в раннем ирландском обществе гейс обладал огромным значением, хотя его сложно определить. Он мог налагаться на звание, например на короля, или на место, или на вещь: гейсом для каждого было повернуться к Эмайн Махе левой стороной колесницы; свои гейсы могут быть у копья или меча[301]. Однако в обычном случае это были ограничения, налагаемые на отдельного индивида. Для Фотада Канайнне был гейс пить эль, если при нем не было голов убитых. Для Кухулина ("Пса Куланна") есть собачье мясо, а для Конайре, отцом которого была птица, охотиться на птиц; однако у Конайре было много других гейсов, и он погиб, нарушив их[302]. Древний трактат о гейсах королей Ирландии содержит некоторые любопытные условия. Для короля Тары гейс был находиться в постели на восходе на равнине Тары, или отправляться в среду на Маг Брег, или путешествовать по Маг Куилинн после захода солнца. Король Лейнстера не мог находиться девять дней на Маг Куаланн, ехать через Белах Дуйблинне в понедельник или спать между Дублином и рекой Доддер. Король Коннахта не мог объезжать кругом Круахана в праздник Самайн. Король Ульстера не мог есть мясо быка Дайре мак Дайре, он не мог пить воду из реки Бо Немид между зарей и сумерками. Это только некоторые из гейсов, так как их семь для королей Тары и пять для всех остальных королей[303].

Короли и знать жили в обнесенных оградой земляных укреплениях (dun или raith), внутри которых находилось несколько деревянных строений. Возле укрепления находилась лужайка (faithche), вероятно, служившая домашним выгоном.

[284] Tliurneysen, «Das Fasten beim Pfandungsverfahren», ZCP XV, S. 260ff.; Jolly, Grundriss der indo-arischen Philologie II 8, 147; L. Renou, «Le jeune du creancier dans l'Inde ancienne», JA 1943–1945, pp. 117ff.

[285] Cм. Binchy, CG, pp. 84f.

[286] Cм. Binchy, Eriu XII, pp. 1ff.

[287] Она же является Кормлед, о которой в Саге о Ньяле говорится: «Она была наделена большой красотой и всеми теми качествами, которые не были в ее власти, но говорят, что во всех качествах, за которые она была ответственна сама, она была чрезвычайно дурна».

[288] Thurneysen et al, Studies in Early Irish Law, p. 16ff., 240ff. Здесь я снова многим обязан неопубликованным замечаниям д-ра Винчи.

[289] Set был единицей стоимости, равной половине стоимости молочной коровы.

[290] Cм. Melville Richards, Laws of Hywel Dda 77.

[291] Eriu XX, p. If.

[292] Crfth Gablach, ed. Binchy, p. 11. 47ff.; Eriu XII, p. 82f.

[293] Поздняя датировка рукописей не имеет решающего значения, так как ирландские рукописи, за некоторым исключением, были написаны гораздо позднее. В Ирландии местная традиция оказалась поначалу сильнее норманнского влияния и, как хорошо известно, норманны вскоре переняли ирландские обычаи.

[294] Совет Мудрых — совет наиболее знатных и влиятельных людей Англии. — Прим. пер.

[295] Hywel D. Emanuel, «The Latin Texts of the Welsh Laws» в Welsh History Review 1963, pp. 25–32.

[296] HW I 302.

[297] Cм.: Wales through the Ages, p. 107.

[298] Cм.: AL IV 18.

[299] Этим я в особенности обязан неопубликованным заметкам профессора Винчи.

[300] Binchy, Crfth Gablach 85.

[301] Cм.: J. R. Reinhard. The Survival of Geis in Medieval Romance, p. 56f.

[302] EIL, p. 27F.

[303] Cм.: «The Taboos of the Kings of Ireland», PRIA LIV C, pp. 1ff. Taкже J. R. Reinhard, op. cit., p. 106f.