— Когда приступать?
— Не так быстро. Сперва вы отдохнёте в столице, наберётесь сил, а уж потом понесёте печати в разные стороны королевства, — улыбнулся дух, противореча сам себе. Или его слова о спешности — это в масштабе десятилетий?
— Ага, понесём, как Фродо кольцо всевластия до вулкана, — добавил я по-русски и ухмыльнулся.
Инфант откинулся назад, не поняв сарказма, а потом улыбнулся и исчез. От неожиданности я даже вздрогнул. В то же время по полу зазвенели кругляшки, похожие на медные монеты грубой чеканки, а ещё, подняв клубы пыли, хлопнулся на доски небольшой томик с пожелтевшей бумагой, потрескавшейся от старости кожаной обложкой и прилипшей к ней паутиной.
Наклонившись, я прочитал еле видное тиснёное название «Эль а́рта дель фуэ́го», что в переводе означает «Искусство огня».
— Это задаток и пустые печати, — раздался голос из пустоты, отчего я снова вздрогнул, а потом снова вы́матерился на великом и могучем русском языке.
Ну что же, я клятв не давал, а от даров глупо отказываться. И чует моя задница, ждать кнута долго не придётся…
Глава 2. Разбитые мечты и ставки на смерть
Генерал сидел за длинным столом, положив голову на руки, и смотрел на медленно едущий по тоненьким рельсам игрушечный паровоз. Локомотив часто-часто пшикал паром, так как в нём стоял самый настоящий паровой двигатель, работавший от горения пропитанного керосином фитиля. Рядом, тихо вжикая, елозила головка 3D— принтера, допечатывавшая часть декоративного убранства макета ближайших земель: мельницы, ёлочки, сельские домики. Почти всё было готово, и паровозик, таща за собой четыре игрушечных вагона, катился по маршруту от расположенной в Керенбо́рге базы землян, в обход напичканного злыми духами Гнилого Березняка, мимо высокого шпиля Магистрата и Та́ркоса с пшеничными полями, потом пересекал по небольшому мосту, похожему на римский виадук, речку Яблоневую и заскакивал в портовый Галли́пос, с тем, чтоб помчаться дальше по ровной долине и долететь до Кору́ны.
За локомотивом послушно тянулись четыре игрушечных вагончика: пассажирский, товарный, цистерна и платформа. На последнем стояла стопка с водкой, совершая уже третий рейс.
Пётр Алексеевич вздохнул и поймал стеклянный груз, отправив содержимое в рот, а потом налил ещё и отправил кататься дальше, тоскливо проводив взглядом Игрушечный поезд уносил разбитые надежды на осуществление детской мечты. Конечно, генерал и сам прекрасно понимал, что столь амбициозный проект невозможно выполнить в одиночку, без поддержки с большой земли, имея в своём распоряжении всего лишь ресурсы базы, и даже если получится выклянчить хотя бы узкоколейку, это застопорит портал, и без того перегруженный поставками продовольствия для персонала, стройматериалов для новых лабораторных корпусов, топлива для генераторов и прочего. Да и паровоз делать глупо, ведь проще дождаться, когда построят атомную станцию, и протянуть линии передач для электровоза, а будет это всего лишь через двадцать лет. К тому же мясная промышленная база добывает столь мало каменного угля, что его запасов хватит лишь на то, чтобы доехать до магистрата, а потом он встанет и будет ещё пару лет ждать, когда накопится новый объём столь необходимого ресурса, потому придётся развивать в добавок к самой железной дороге карьерные самосвалы и экскаваторы, и это притом что можно твёрдое и весьма неплохое топливо, фактически сняв всего лишь верхние девять метров грунта. Кроме того колонна современных грузовиков, хоть на дизельном топливе, хоть на водородных ячейках, хоть на батарейках, справится с аналогичной задачей с куда меньшими затратами, если на то дадут разрешение.
Но ведь как здо́рово бы это выглядело: настоящий паровоз привозит на базу припасы, предназначенные для землян, но собранные в этом мире. И для прогре́ссорства паровоз куда лучше неказистого грузовика. И не нужна целая вереница возов с тяговыми волами, гружённая зерном и древесиной и еле ползущая по разбитым дорогам средневековья. Разгруженный портал смог бы выполнять больше поставок, но экономисты решили иначе. В их плане не было железной дороги, ведь она не окупится в ближайшей перспективе, а помимо самой дороги нужно строить всю необходимую инфраструктуру под неё, а это долгие переговоры с местными герцогинями, графинями и баронессами, где-то глупыми и жадными, где-то просто дикими и суеверными, а где-то и намеренно тянущими резину, чтобы показать свою власть.
Генерал встал и оглядел свой новый кабинет, переделанный из малого лекционного зала: ведь старый пришлось отдать этому напыщенному выскочке в лице заместителя министра. Уж лучше бы сам министр приехал, всё было бы проще. Новый кабинет был пустоват, так как перенесли только сейф и телефоны закрытой связи и поставили раскладной полевой стол, полученный со склада. Лекционный зал и так был не до конца оборудован, отчего на стенах висели только типовые схемы действий различных родов войск в обороне, наступлении и на марше, в том числе при переброске железнодорожным транспортом, и три портрета полководцев: Александра Суворова, Михаила Кутузова и Павла Нахимова. В углу стоял стенд с модельками техники разных лет в масштабе один к ста. Даже аквариум с рыбками остался на старом месте.
Вскоре в дверь постучали, и после короткого «Да!» вошёл начальник штаба. После молчаливой встречи взглядами подполковник заприметил начатую бутылку водки и вздохнул, явно мысленно оценивая, насколько перспективно доводить информацию до своего командира.
Генерал усмехнулся и убрал бутылку под стол, где располагаясь коробка с вещами.
— С чем пришёл?
— Документы на подпись.
— Есть что-нибудь срочное?
— Нет, тащ генерал, — покачал головой начальник штаба, положив красную папку на край стола.
— Тогда утром, — вздохнул Пётр Алексеевич, а потом усмехнулся и спросил: — Где этот дюк-индюк?
— Кто? — не понял подполковник.
— Ну, замминистра, — ответил генерал, а после пояснил поподробнее. — Ему же в целях налаживания контактов с местными формально присвоили титул герцога, а на французском это звучит как «дюк». Вот и говорю: дюк-индюк.
— На западном диалекте местного языка вроде бы похоже звучит слово «Докесса».
— Герцогиня, — снова улыбнулся генерал, потянул на себя папку и начал неспешно перебирать листы, а потом поднял глаза и спросил: — Что-то ещё?
— Да, — тихо произнёс подполковник, — у нас тут один маг проклюнулся. Из наших.
— Кто? — удивился Пётр Алексеевич, изогнув бровь.
— Юрка из проекта «Леди Артур».
Генерал ещё раз пересмотрел документы и, не найдя соответствующей бумаги, поднял глаза на подчинённого, молчаливо требуя пояснений. Три стопки водки никогда не мешали ему трезво мыслить, могли только меланхолию нагнать.
— Наши спецы извлекли из фоновых записей его системы разговор с мелкой местной богиней, где она назвала парня магом. Через системы прослу́шки выяснено, что в Магистрат поступила депеша с аналогичным сообщением. К тому же профессор Глушков суетиться начал. Разведывательный иски́н засек повышенную активность в обмене сообщениями с тегом «магия» между профессором и отрядом проекта «Леди Артур». Прямых доказательств, что Юрий теперь маг, нет, равно как и доклада от него самого. Что будем делать?
Генерал замолчал, соображая. Ситуация необычная, но привносит хоть какую-то свежесть в затянувшиеся будни базы и тихое противостояние заносчивому заместителю министра недавно созданного министерства по контактам с иными мирами. С одной стороны, нужно делать немедленный доклад, а с другой же магия — вещь пока не доказанная и не изученная. И, чёрт возьми, маг в его подчинении! Генерал лично отбирал людей среди сотен кандидатов, прошедших сотни тестов. Он лично подавал предложение об изучении непредсказуемых про́клятых мест, и если теперь побежать с рапортом к «индюку», тот присвоит все лавры себе, заявив, что самолично, не выходя из кабинета, сделал этого человека магом, за ручку подведя к данному событию. Сука, да он даже не знает о существовании паренька, а к самим прогрессорам относится как к лишним финансовым затратам!