Крепчающий ветер разгоняет облака, в чистом небе вовсю сияет полная луна, озаряющая все вокруг.
К кораблю подлетает и зависает над нами, жужжа и мелко вибрируя, листик клевера с четырьмя лепестками из флуоресцентного желтого пластика.
– Дрон! У них есть дроны! – радуется Натали.
С дрона свисают два троса.
Возобновляются сигналы Морзе, объясняющие, как надо действовать.
– Надо прикрепить эти тросы к неподвижной точке на корабле, – переводит Роман. – Так мы попадем на крышу.
Вспомнив наше приключение в Руане, я спрашиваю:
– По принципу «зиплайна»?
– Типа того, только здесь не получится скользить сверху вниз. Нас будут тянуть вверх, – уточняет Натали, уже крепящая конец троса к палубе.
Роман тем временем крутит лебедку и опускает якорь, чтобы закрепить корабль на месте.
Наконец, мы видим висящее на ролике пластмассовое кресло.
– Что-то я не в восторге от мысли о таком подъеме, – ворчит Пифагор. – Как тебе известно, высота вызывает у меня головокружение. – Он весь дрожит и ничего не может с собой сделать.
– У тебя уже есть опыт, – вразумляю я его.
– Там было не так высоко.
– Как будто ты не летал на воздушном шаре! Между прочим, он взлетал еще выше, чем крыша этого небоскреба.
– Так-то оно так, но там можно было свернуться на дне корзины и не смотреть вниз. А здесь негде спрятаться.
У него на все есть ответ.
– А кто лазил на мачту? На мачте у тебя не кружилась голова?
– Мачта твердо закреплена на палубе. Хочу – спущусь. А здесь изволь болтаться в пустоте и не иметь возможности ни спрятаться, ни вернуться назад.
Ну и трусишка!
– Опять крысы! – докладывает Эсмеральда.
Смышленые твари засекли, должно быть, наши световые «переговоры» и снова плывут в нашу сторону. На беду, в воду спущен якорь, стабилизирующий «зиплайн», значит, крысы опять полезут на борт по цепи.
– Увы, – говорю я Пифагору, – у нас нет выбора.
Моя служанка уже сидит в кресле. Я прыгаю ей на колени. Ко мне присоединяется Анжело. Эсмеральде тоже хочется в небо.
– Только не ты! – мяукаю я.
– Это почему?
– Это место Пифагора. Ты поднимешься с Романом. – Я поворачиваюсь к своему коту, дрожащему от страха.
– Давай скорее!
– Учти, Бастет, у меня дурное предчувствие.
– Что ты предпочитаешь: настоящих крыс или воображаемое головокружение?