На приставном столике звякнул телефон — пришло текстовое сообщение. Джейсон резко выпрямился и, схватив его, разблокировал экран. Достаточно было прочесть: «Это Карен из больницы. Вы должны вернуться», — паника накрыла с головой, затопив живот кислотой.
— Чёрт! Мне нужно идти.
Он споткнулся о так и не завязанный шнурок и, выругавшись, наклонился, не обращая внимания на очередной укол боли в анусе. Как можно было быть таким безответственным? Он чувствовал жгучий стыд и ненависть к себе за слабость. За эгоизм.
— Мэгги одна, я ей нужен. Не надо было уходить.
Джейсон резко выпрямился и почувствовал головокружение. Прямо перед ним стоял Бен, голый, с опущенными руками и наморщенным лбом, в глазах светилась уже знакомая нежность. Парень отвёл взгляд, внезапно смутившись чужой наготы и нелогично разозлившись на беспокойство мужчины. На протяжении многих лет Джейсон справлялся сам — и сейчас ему для этого Бен не нужен.
Не может быть нужен.
Покачав головой, Джейсон обошёл мужчину, хотя где-то внутри ещё неистово надеялся, чтобы тот его остановил.
— Прости. Мне нужно идти. — И не стал дожидаться ответа.
Сжимая в руке телефон, Джейсон выбежал в коридор и рванул вниз по лестнице: он просто сошёл бы с ума, дожидаясь лифт. По дороге в больницу его преследовали репортёры, выкрикивая разные вопросы. Охрана их задержала, и парень поднялся по лестнице на этаж дочери, перескакивая через две ступеньки.
— Где мой папа? Мне нужен мой папа! — Крики Мэгги отражались эхом от покрытого линолеумом пола. Джейсон ворвался в палату, и сердце тут же сжалось.
Стоявшая у кровати медсестра Карен вздохнула с облегчением:
— Смотри, милая, вот он.
Джейсон прошёл мимо двух посетителей в палате, отстранённо отметив, что это его родители, и, сев на кровать, притянул дочь в объятия. Девочка прижалась лицом к его груди и залила футболку слезами.
— Всё в порядке. Я здесь. Прости. — С зашкаливающим пульсом он гладил Мэгги по спине, уставившись на смятые простыни и чувствуя на себе тяжёлые взгляды родителей.
Между всхлипами Мэгги проскулила:
— Где ты был?
Чувство вины усилилось, и Джейсон почувствовал к себе отвращение.
— Прости, милая.
Он нужен был дочери, а он занимался сексом. Какой безмерный эгоизм.
«Все были правы. Я ужасный отец».
Тут заговорил мужчина — местный охранник, следивший за дверью и не пропускавший СМИ после ухода ФБР. Голос был низким, кустистые брови сведены в одну линию.
— Мне очень жаль, мистер Келлерман. Они назвались вашими родителями. Шелли и Роберт Келлерманы. Я проверил их документы.
Джейсон прочистил пересохшее горло, не выпуская Мэгги из рук:
— Так и есть. — Затем посмотрел на родителей в упор: — Но они не имеют права здесь быть.
— Сынок, мы только хотим помочь. — Отец глядел на него очень внимательно. Его лицо покрывало больше морщин, чем Джейсон помнил, на лоб падали тёмные аккуратно подстриженные волосы, пронизанные сединой.
— «Сынок»? Ты серьёзно? — Джейсон медленно выдохнул. — Мэгги нужно отдохнуть. Подождите меня снаружи.
Мать кивнула:
— Хорошо. Мы не хотели её расстраивать. Как и тебя.
Родители ушли в сопровождении охранника и медсестры, бросившей Джейсону сочувственную улыбку. Рыдания Мэгги начали затихать. Девочка икнула и шмыгнула носом.
— Зачем они пришли? — спросила она. — Я думала, мы им не нравимся.