— Я никогда им не был.
— Нет?
— Родители мне бы не позволили. Бойскауты были слишком… неопрятными. Скажем так, родители не ездили в палаточные лагеря.
— И чем же ты любил заниматься в детстве? — спросил Бен.
— Я отлично плавал. Всё свободное время проводил в бассейне нашего загородного клуба. И был довольно хорош в подготовительной школе. Но любимым занятием было рисование. Мне очень хотелось пойти в художественную школу.
Джейсон не понимал, к чему он всё это говорит. Он лежал свернувшись калачиком в непроглядной тьме лесной глуши с Беном в нескольких дюймах — всё это сильно смахивало на очень странный сон. Парень дрожал на твёрдой земле, и одновременно будто видел себя со стороны.
Джейсон подавил волну паники и горя. Он вернёт Мэгги. Он должен.
— Почему ты не пошёл? — спросил Бен. — О, конечно. Мэгги.
— Она изменила мою жизнь. — Пришлось приложить усилие, чтобы сглотнуть, горло горело огнём. — Окружающие меня жалели, словно я всё терял, но они не понимали. Они не понимают, сколько она мне дала. Она… — Парень судорожно вздохнул: — Она для меня всё.
— Джейсон, мы её найдём. С ней всё будет в порядке.
— Этот кошмар, кажется, никогда не кончится. — Парень заморгал, борясь с нахлынувшими слезами. — Я не могу жить без неё. Не могу. — Его будто вывернули наизнанку, теперь внутренности обдувал холодный ветер, а в развороченной грудной клетке кровью истекало сердце.
Бен прижался плотнее и успокаивающе погладил по плечу и руке.
Джейсон попытался вдохнуть. В ушах шумела кровь.
— Я не могу. Мне нужно её вернуть.
— Ш-ш-ш. Всё хорошо.
Сердце загрохотало, внутри опалило отчаянной нуждой. Джейсон перестал думать — он превратился в оголённый нерв, дрожащий и пытающийся за что-то ухватиться. Спасательным кругом было тепло, поэтому, перевернувшись, Джейсон уткнулся в Бена и прижался как можно плотнее.
— Я с тобой. Я здесь, — прошептал тот ему в волосы, крепко обнимая.
Но этого было недостаточно. Джейсону хотелось большего, требовалось что-то, что заполнило бы зияющую внутри дыру. Он тяжело задышал в колючую щетину на тёплом горле, будто что-то искал.
А потом поцеловал Бена — впился в губы и вцепился, будто утопающий, отчаянно стремившийся на поверхность. Пытаясь вдохнуть, он открыл рот, и их языки, влажные и настойчивые, встретились. Бен глухо застонал, у Джейсона закружилась голова.
«Какого чёрта я делаю?»
Отпрянув, парень поспешно встал на четвереньки, сбрасывая с себя одеяло.
— Прости.
— Всё в порядке, — успокоил его рейнджер. Во тьме он наощупь прикоснулся к Джейсону, но тот, дёрнувшись, вырвался из хватки.
— Не знаю, что на меня нашло, — пробормотал парень. — Я… Что со мной не так?
— Ничего. Ты испытываешь огромное напряжение. Тебе хочется утешения. Это нормально — тянуться к кому-то.
— Но я никогда… Я не… — Джейсон провёл рукой по лицу, с каждой минутой темнота давила сильнее. Хотелось проснуться. Нужно было проснуться и вырваться из этого ада.
— Ты в шоке. Давай немного отдохнём.
Мерзко шипящей змеёй внутрь заполз стыд. Дочь была где-то в чаще с психом, беспомощная и одинокая, а он целовался с кем-то. Целовался с Беном.
Но думать о Мэгги оказалось мучительно больно. Отчаянно захотелось вернуться в крепкие объятия, чтобы забыться, хотя бы на минуту. Ожидая в темноте, Джейсон ощущал собственное бессилие. Вот бы отключить разум и соединиться с Беном — тёплым, дышащим, успокаивающим. Джейсон готов был чувствовать что угодно, только не душераздирающий ужас.
«Слабак!»