1. устав судебный;
2. все уставы, определяющие положение какой-либо части в связи ее с другими;
3. общие судебные и правительственные учреждения, как-то учреждения судебных и правительственных мест;
4. все постановления о налогах и общих народных повинностях, как временных, так и всегдашних;
5. продажа и залог государственных имуществ и исключительных на них привилегий;
6. вознаграждение частных людей за имущества, для общей пользы необходимые.
7. Исключая сих статей, все прочие уставы и учреждения остаются на ответственности правительства и в его расположении.
Сюда принадлежат:
1. постановления о мире и войне;
2. все великие меры, приемлемые правительством к спасению отечества среди каких-либо бедствий;
3. все частные инструкции, учреждения и распоряжения, удостоверяющие, изъясняющие и дополняющие прежние уставы и учреждения и разрешающие частные в них сомнения и затруднения.
Определив сим образом разум закона, уставов и учреждений и окончив сим действие государственных сил в их соединении, государственное уложение приступает к означению их действия в отдельном их состоянии, к начертанию прав подданных.
Здесь представляются два важных вопроса к разрешению:
1. должно ли в России допускать разделение состояний;
2. в чем должно состоять сие разделение.
Выше было примечено, что Россия стоит ныне во второй эпохе феодального состояния, – в эпохе, когда власть самодержавная, соединив в себе все силы государственные, обладает свободой подданных, как политической, так и гражданской.
Но обладание сие имеет у нас три степени:
Первая и самая высшая степень обладания падает на ту часть народа, которая не имеет ни политической, ни гражданской свободы. В сем положении находятся крестьяне помещичьи.
Вторая степень обладания простирается на тех подданных, кои имеют гражданскую свободу, но не имеют политической. В сем положении находятся у нас так называемые лица свободного состояния: купцы, мещане и государственные крестьяне.
Третья степень обладания относится к тем, кои хотя и не имеют прав политических, но, имея право гражданское, сверх того разделяют с державной властью право обладания в первой степени. В сем положении находится дворянство.
Таким образом, народ российский разделяется ныне на три класса.
Первый класс, дворянство, представляет остаток тех древних феодальных установлений, в коих державная власть, то есть соединение прав политических и гражданских, разделялась между известными родами. В последствии времени политические права от них отторгнуты, но гражданские остались неприкосновенны, и роды сии наследственно делят их с державной властью.
Второй класс, купечество, мещанство и прочее, основался переходом и постепенным освобождением из третьего.
Третий класс, крепостные люди, вначале имели некоторую степень гражданских прав. Они могли иметь собственность и право перехода с одних земель на другие. Но впоследствии, по мере того, как от удельных владельцев права политические переходили и присоединялись ко власти державной, права гражданские сего последнего класса, как бы в вознаграждение первых, переходили к их помещикам и, наконец, разными обстоятельствами, особенно же системой составления военных наших сил, быв укреплены к земле, потеряли как личную, так и вещественную свободу.
Таково есть настоящее разделение состояний в России.
Два только могут быть источника всех разделений: права гражданские и политические.
Первый источник. Права гражданские, то есть безопасность лица и имущества, суть первое и неотъемлемое достояние всякого человека, входящего в общество. Противно природе человека предполагать, чтобы кто-либо согласился жить в таком обществе, где ни жизнь, ни имущество его ничем не обеспечены.
Рабы, однако же, всегда и везде существовали. В самых республиках число их почти равнялось числу граждан, а участь их там была ещё горше, нежели в монархиях.
Не должно, однако, из сего заключать, чтобы рабство гражданское было необходимо. Конституция древних республик и нравы века были причиной сего установления. Мы видим, напротив, государства обширные и многонаселенные, в коих рабство сего рода мало-помалу уничтожилось.
Нет никакого основания предполагать, чтобы в России не могло оно уничтожиться, если приняты будут к тому действительные меры.