На холодном фронте: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не о смерти ли задумался? Брось, пустая это думушка!

— Нет, не об этом, товарищ капитан, хуже чем о смерти. Другие мысли гложут. Давно хочу с вами, как с земляком, по душам поговорить. — И вдруг он прямо сказал: — Доверия мне нету!..

— Чепуха, глупая мнительность. Вам доверено оружие, отличайтесь, — возразил было я.

— Судимость не снята, товарищ капитан, и все на меня смотрят как-то с недоверием…

— А вы докажите делом, дайте товарищам почувствовать вашу силу, вашу совесть…

— Да я готов в любую опасность броситься. Пошлите меня первым на тот берег.

Я опять возразил:

— Дело, товарищ Кисельников, не только в опасности. Кроме опасности, большая честь тому, кто первый выскочит на тот берег и пойдет впереди других. Не обижайтесь. Идите вон туда в заводь; там мой связной Сергей Петрович с плотниками готовит для переправы плоты. Помогайте ему да выберите себе плот и, как будто сигнал форсировать реку, не отставайте от других.

— Есть, товарищ капитан.

В небольшой заводи — за опушкой леса человек двадцать бойцов стаскивали в воду бревна и кряжи, сооружали конусообразные, углом вперед плоты. Сергей Петрович ловко орудовал ручной пилой, составляя и скрепляя кручеными вицами небольшие плоты, способные выдержать до десяти человек со всем снаряжением. Он чувствовал себя здесь за старшего, покрикивал, предупреждал, отдавал распоряжения. Бойцы повиновались ему, как десятнику, понимающему толк в сплотке. Кисельников, пристроившись к нему, стал мастерить два гребных весла с длинными лопастями. Работа кипела, А позади неумолчно гремели наши пушки всех видов, то там, то тут рвались еще снаряды и мины противника, свистели пули. Вражеские огневые точки и доты, скрытые в глубине финской обороны, еще действовали. Отдельные пулеметные гнезда финнов притаились вблизи за рекой, в них еще сидели лахтари и ожидали, когда начнется высадка десанта; ожидали, чтобы в момент переправы обстрелять плывущих через реку бойцов из пулеметов и минометов.

Чуть смеркалось. За Свирью обозначилась золотая заря. Снова с нашей стороны усилился гул канонады. Затем над правым берегом Свири, над остатками финских укреплений прошли на небольшой высоте звенья наших бомбардировщиков. Тяжелые взрывы авиабомб заглушили все: и артиллерийскую канонаду и гул моторов.

— Ну, теперь скоро, — торжественно и тревожно проговорил Чеботарев, обращаясь ко мне и стоявшим около него командирам роты.

Но тут произошла еще одна задержка. В расположении батальона появился начальник штаба дивизии, с ним три офицера артиллериста. Прячась в кустах на берегу реки, они, вскинув бинокли, несколько минут всматривались в противоположный берег. Подозвав к себе Чеботарева, начальник штаба сказал:

— Здесь форсировать реку опасно. Вблизи подавлены еще не все огневые точки противника. Изредка действуют минометные расчеты. Нужно их засечь, уничтожить, а потом переправляться. А для того чтобы вот эти товарищи артиллеристы могли засечь и нанести на карту оставшиеся доты и дзоты противника, нужно сделать так: нагрузить одну лодку чучелами, и пусть выищется смельчак, попытается в этой лодке пересечь реку. Естественно, в лодку станут стрелять, по вспышкам огня мы установим места, которые еще требуется сравнять с землей. Вам понятна задача?

— Вполне, товарищ начштаба.

— Ищите смельчака-охотника.

— За этим дело не станет.

— Пятнадцать минут сроку, товарищ Чеботарев, отсюда мы будем вести наблюдение за огнем противника. Первая лодка его должна побеспокоить. Ждем!

Вдвоем с Чеботаревым я спустился к заводи, где наготове были плоты и лодки.

— Товарищи, — обратился майор к бойцам, — первая лодка пойдет на тот берег с чучелами. Пробная; требуется установить и засечь оставшиеся огневые средства финнов вблизи от берега. Конечно, первая ласточка подвергнется обстрелу. Но будем надеяться, что оглохшие от наших снарядов и авиабомб финны не смогут стрелять метко. Кто желает первым попасть на тот берег, поднимите руки.

В числе поднявших руки бойцов был и мой связной Сергей Петрович.

— Эх, Борода, и ты туда! — пошутил кто-то среди бойцов. — Да куда ты. старый, небось и грести не умеешь.

— Не у тебя ли учиться прикажешь? — огрызнулся связной и из-под каски сердито сверкнул глазами на товарища. Подойдя ко мне, он взмолился:

— Товарищ капитан, договоритесь с майором, будьте сочувственным к старому служаке; дозвольте мне первому в этом месте пробороздить Свирь. Я уже и мысочек на том берегу облюбовал, где вылезти.

— А не страшно, Петрович?

— Чего страшиться, товарищ капитан, теперь не то время, чтобы страшиться. В начале войны всякому нелегко было умирать. А теперь ясно: победа за победой. Россия матушка спасена. И смерть не страшна! Если убьют, подберите и похороните на том берегу. Разрешите, товарищ капитан?

Чеботарев, слышавший этот разговор, подошел и, поцеловав троекратно Сергея Петровича, сказал — Ладно! Поезжай счастливо!

Мы проследили, как он садился в лодку, как надевал весла на деревянные уключины и как бойцы усаживали к бортам лодки набитые сеном чучела.

Это было в ночь на двадцать второе июня, в ночь трехлетия Отечественной войны. В зеркальной поверхности Свири отражались холмистые лесные берега. Из заводи на речной простор вынырнула лодка. Широкими взмахами весел Сергей Петрович выровнял ее и устремил к облюбованному мысочку правого берега. Махнув рукой в сторону оставшихся на своем берегу товарищей, он крикнул: — За советскую Родину! За Сталина! — и с удвоенной силой стал нажимать на весла.

— Хорошие у нас люди! — проговорил Чеботарев, — Умеют бесстрашно жертвовать собой. Не только твой Борода — и любой бы из них в батальоне согласился на подвиг. При людях на таком деле разве страшна смерть…