Коломенский дворец в XVII в., место предполагаемого рождения Петра Великого
Нужно заметить, что детская колыбель и детская одежда отличались царским богатством и были далеки от той простоты, какую можно предполагать, судя по простоте самых вкусов тогдашнего общества; те же ценные золотные ткани, дорогие меха и т. п. являлись и у детской колыбели. Так, через год (1673), именно к Петрову дню, к именинам царевича, ему устроена новая колыбель из турского золотного бархата, подбитая хлопчатой бумагой, на тафтяной рудо-желтой подкладке; ремни обшиты бархатом червчатым виницейским; яблока у пялец обшиты объярью60, по серебряной земле «травы золоты с шелки розными». Колыбель и перинки делались каждый год, по мере того как подрастал ребенок.
Достигнув года, царевич Петр ходил уже в полном тогдашнем наряде, отличавшемся обычным в царском быту богатством. У него была шапка, унизанная жемчугом с каменьями; шапка бархатная червчатая с собольим околом; несколько пар обнизных башмаков; богатый опашень61 с нашивкой и кружевом, унизанным гурмыцким62 жемчугом (597 зерен), и с 6 изумрудными пуговицами на золотых спнях или закрепках; ферезея, описанная прежде, более десяти кафтанов шелковых и золотных и т. д. Гардероб его с каждым годом или, точнее, с каждым месяцем, получал приращение и разнообразился новыми предметами тогдашнего костюма. В ноябре 1673 г. а царевичу сшит нагрудник из червчатого атласа с тремя серебряными вызолоченными и украшенными финифтью пуговицами; сшита чуга (род кафтана) из алого атласа на собольем меху с 12 золочеными пуговицами и с серебряным кружевом; скроены теплые рукавицы из камки двоеличной, шелк ал да желт, на собольем меху, и обито судно червчатым атласом с серебряным галуном.
Сначала гардероб Петра хранился в Государевой Мастерской палате, т. е. в гардеробной его отца, а потом брата – царя Федора. Через два года по рождении ему были выстроены отдельные хоромы, в которых полы, частью стены, оконные рамы покрыты были сукном червчатым анбурским и багрецом. Таким же сукном был покрыт и стол. Они были построены, по-видимому, над царицыными хоромами над переднею да над четвертой и над стороннею и названы верхними новыми хоромами.
Тогда еще вместо стекол в рамах или оконницах употребляли слюду, следовательно, из слюды же были сделаны и оконницы в хоромах Петра. В марте 1676 г.а поручено было искуснейшему живописцу того времени Ивану Салтанову написать в хоромы царевича оконницу:
Здесь высказалась та мысль древнего воспитания в царском быту, в силу которой дети бережно скрывались от посторонних глаз: царевичи лет до 13, а царевны – на всю жизнь.
Ребенок обладал цветущим здоровьем и крепким сложением. На это указывает, между прочим, и то обстоятельство, что чрез полгода он начинал уже ходить. В половине декабря 1672 г. сделаны ему ходячие, или походячие, кресла, на колесах, обитые на хлопчатой бумаге червчатым атласом с серебряным галуном63.
Когда в 1673 г. царевичу Петру Алексеевичу исполнился год, ему стали готовить деревянного потешного коня или потешную лошадку. Знаменитый в то время резного деревянного дела мастер старец Ипполит вырезал полную фигуру коня из липового дерева, купленного за 20 алтын. Судя по уборам коня, должно полагать, что его величина соответствовала возрасту царевича, который мог на него садиться. Конь был оболочен (обтянут) жеребячьей выделанной белой кожей, и, чтоб от кожи сыростью не пахло, она была вымазана коришным маслом, купленным в аптеке. Конь был поставлен на четыре железных прорезных луженых колеса. На коня изготовлено седло из голого жиленого дерева, обитое по местам сафьяном красным по войлоку из белой полсти с употреблением медных гвоздей для прибивки крылец, подпруг и приступ. По верхним местам седло было обито серебряными гвоздиками (пошло 40), на подпруги и пристуги сделаны 2 пряжки и 2 наконечника, тоже серебряные.
1 октября 1673 г. сделано несколько мелких игрушек, против сахарных образцов (т. е. конфект),– звери, львы, лошади, пушки. В ноябре устроен потешный стулец на железных колесах, на котором царевич катался в хоромах. В феврале 1674 г. органист Симон Гутовский сделал царевичу клевикорды – струны медные. В то же время он чинил царевичу цынбалы немецкого дела и купил для этого римскую струну длиной два аршина. В августе он делал еще цынбалы и страменцы. В декабре к празднику Рождества царевичу были подарены цынбальца книжкой в сафьянном алом переплете с золотым наводом, с застежками из серебряного с шелками галуна. В течение этого и следующего года цынбальца и страменцы довольно часто дочинивались. 1675 г., в мае, к страменцам потешным для починки было куплено 204 стальных иглы. В апреле 1674 г., на Святой, царевичу устроили в хоромах качель, на веревках, обшитых червчатым бархатом. Качели на Святой были обычным увеселением в тогдашнем обществе, а потому и забавы царевича не могли отставать от обычных порядков жизни, и ему сделали качель. Так точно зимой он катался с гор в потешных санях. Летом, еще двухлетнего, его возили в потешной каретке, которая сделана 9 июля 1674 г. В 1675 г., в мае, боярин Артемон Сергеевич Матвеев ударил челом царевичу Петру: «карету маленькую, а в ней четыре возника (лошадки) темно-карие, а на возниках шлеи бархатные, пряжки вызолочены, начелники, и гривы и нахвостники шитые, а круг кареты – рези вызолочены, а на ней 4 яблока вызолочены да вместо железа, круг колес, медь вызолочено, да круг кареты стекла хрустальные, а на стеклах писано цари и короли всех земель; в той карете убито бархатом жарким, а в ней рези, а круг кареты бахромы золотные. Два виноходца рыжа, попона аксамитная, а на ней муштук немецкой с яшмы, начелки и нагривки и нахвостник шиты; да снегиря немецкого». В этой самой каретке царевич следовал в царском торжественном выезде в Троицкий поход 19 сентября того ж года. Очевидец этого выезда, Лизек, пишет, что вслед за поездом царя показался, из других ворот дворца, поезд царицы. Впереди ехал Иван Грибоедов с двумястами скороходов, за ними вели двенадцать рослых, белых как снег лошадей из-под царицыной кареты, обвязанных шелковыми сутками. Потом следовала маленькая, вся испещренная золотом карета младшего князя, в четыре лошадки пигмейной породы; по бокам шли четыре карлика, и такой же сзади верхом на крохотном коньке (вероятно, на иноходце, подаренном Матвеевым)64.
Летом, в июле 1675 г., Петру была построена потешная деревянная баба во всем наряде, в кике, унизанной с каменьем и с пелепелы и с рясы, серьги и ожерелье низаное с каменьи ж, зарукавье низаное с каменьи ж в летнике и шубке. Тогда же взято в Серебряном ряду у торгового человека Ивана Федорова:
Сделаем хронологическое обозрение встретившихся нам указаний о воинских потешках, которые в разное время были изготовлены царевичу Петру в течение первых семи или восьми лет.
В 1674 г., 20 июня, куплено царевичу вместе с братом Иваном Алексеевичем в Саадашном ряду девять-лучков жильничков, по 20 коп. за лучок, да восемь гнезд северег (род стрел), по 4 коп. за гнездо. Заметим, что в это время Петру было только два года, а Ивану восемь лет...
1675 г., 22 мая, барабанщик Прокоф. Еремеев чинил в хоромы царевичу барабаны... 25 ноября живописец Дорофей Ермолаев золотил сусальным золотом (50 листов) потешную пушечку со станком и с колесцами в село Преображенское, в хоромы царевичу... 1 декабря сделаны шахматные маленькие доски и вызолочен лук в потешное лубье...
1676 г., марта с 1 числа по 1 апреля, станошного дела мастер Андрюшка Васильев работал царевичам потешное «ружье: пистоли, карабины, пищали винтованны, замки и стволы деревянные и с ложами»...
1677 г., 11 июля, скроены потешные полы, в киндяках желтом, лазоревом, червчатом, вероятно, к маленьким шатрам...
1678 г., марта 11-го, скроено потешное знамя в дорогах осиновых ясских да в червчатых кармазиновых...
1679 г., 15 мая, стрельник Василий Емельянов сделал шесть гнезд (стрел) северег и томаров к шести лучкам недомерочкам жильничкам и выкрасил их шафраном; а лучник Алешка Кондратов делал к тем лукам тетивы... 30 ноября сабельного дела придельщики Прохор Иванов с товарищи делали царевичу Петру из клена и из липы потешные сабли, полоши и кончары и топорки, а станочного дела мастер Андрей Васильев делал из липы пару пистолей да пару карабинов потешные. 9 декабря иконописец Тимофей Резанец писал царевичу Петру всякие потешные игры. 22 декабря живописец Дорофей Ермолаев писал красками два топорка, булаву, шестопер, пистоль, карабин, потешные деревянные...
Петр с самых ранних лет был окружен товарищами-ровесниками. Количество потешных знамен, прапорцов, барабанцов и т. п. показывает, что все это заготовлялось на целый маленький полк. Ровесники-робятки были спальники, стольники, карлики, составлявшие обычный детский штат каждого из царевичей и разделявшие с ним детские игры. За исключением карликов, они набирались из детей бояр и особенно из родственников царицы, близких или дальних, которых она выбирала к себе в стольники и тем приближала ко двору свое родство.
На четвертом году царевич является уже полковником, полк набран был из более старших, чем он, и назван его именем – Петров полк. Военное дело требует строгого порядка, строгой точности и отчетливости в поступках и действиях, строгого подчинения общему строю дела,– одним словом, требует всего того, что воспитывает, укрепляет и укореняет чувство долга. Можно с достоверностью полагать, что все это в отношении воспитания детей в царском быту было совершенной новостью во дворце царя Алексея Михайловича. Известно, что и прежде царевичи потешались воинскими играми, и до этого времени они, может быть, начальствовали маленькой ратью из спальников и стольников, но тем не менее в этом, собственно царедворческом, полку они все-таки оставались царевичами. Между малолетной ратью и ими существовало всегда огромное расстояние, которое не представляло ни одной точки, где бы возможно было уравнение отношений царственного ребенка с детьми царедворцев. Мы видели, что игры Петра начались с того же; ему набраны для забавы дети царедворцев.
Новый полк, сформированный по правилам дисциплины, был шагом вперед, и шагом весьма важным по своим последствиям. Трехлетний полковник, являясь с полковым рапортом к государю-отцу, мог ясно представлять себе, что он уже не только царевич-сын, но и простой солдат, несущий свои обязанность, службу, долг. Таким, как кажется на первый взгляд, мелким различием в положении ребенка нельзя пренебрегать, особенно когда желаем выяснить сколько-нибудь причины того или другого направления в его развитии. Новое положение вслед за собой влечет и новое понятие, новое представление в уме о своем значении, о своих отношениях к другим.
А. Кившенко. Петр I за рулем парусного ботика на Яузе-реке
Что маленький Петр так именно понимал свои воинские игры, это доказывается тем, что он, с каждым годом, все более и более расширял круг этих игр и восходил постепенно от простого полкового учения ружейным выметкам и разным приемам фронта, ручным ухватам, как тогда выражались, к артиллерийской стрельбе, к инженерному делу, к созиданию земляных окопов и крепостей, к осаде и штурмованию этих укреплений, к разным эволюциям на воде и к мореходству. В таком понимании своей забавы он решительно расходился с мнением века, со своими современниками, которые уже гораздо после узнали значение этих, как бы пустяшных, одним словом, потешных дел гениального ребенка.
Но важнее всего по своим последствиям было то, что Петр в этой только школе мог выяснить себе великую истину, ставить дело выше лица, общую цель выше личной цели, и в этой только школе мог последовательно низвести свое значение со степени царевича до степени полного солдата, а потом первого работника и слуги государству. Сделавшись рядовым, став в ряду обыкновенных служебных лиц, Петр тем самым вошел в незнакомый для царевичей и по многим причинам недоступный дотоле круг простых и прямых отношений между сверстниками-сослуживцами. Все обыкновенные, существующие отличия и различия людей совершенно сгладились перед этим новым определением их значения и достоинств. А как важно и благотворно было это новое начало отношений для государственной деятельности, тому служит доказательством вся эпоха преобразований, явившая столько талантов, способностей, умственных и нравственных сил, которые до того времени или дремали среди умственного застоя, или почитались контрабандой.
Портрет Петра I. Неизвестный художник
Но вот среди детских игр и потех наступило наконец время книжного учения и писания. Крекшин рассказывает, что книжное учение, под руководством Зотова, началось 12 марта 1677 г., т. е. когда царевичу был на исходе пятый год.
Отца он лишился еще на четвертом году. Царь Федор Алексеевич, старший брат Петра, «вельми любяше царевича и зрения его ради часто приходя к вдовствующей царице Наталии Кирилловне», посоветовал однажды, что время посадить его за грамоту. Нужно было сыскать учителя, кроткого, смиренного и ведущего Божественное Писание. Бывший при этом вместе с государем боярин Федор Соковнин65 донес их величествам, что имеется муж кроткий и смиренный и всяких добродетелей исполнен, в грамоте и писати искусен, из приказных, Никита Моисеев Зотов. Государь повелел представить его. Не объявляя Зотову о царском решении, Соковнин привез его во дворец, ввел в Переднюю комнату и велел дожидаться. Через несколько времени один из комнатных вышел и спросил: «Кто здесь Никита Зотов?» Зотов объявил себя.
Письмо Петра Великого к царице Наталье Кирилловне