Ребята притихли: предложение было соблазнительное.
— Та-ак, — протянул Паша, — а еще что? Насчет дома как?
— Дом, к сожалению, отдать вам не может… Но предлагает взамен в полное владение барскую конюшню.
При этих словах поднялось возмущение.
— Да не шумите, а соглашайтесь. Он готов остеклить вам это помещение. Дает доски на настил полов. И это будет навсегда ваше. А барский дом на всю округу виденье, для всех завиден, все равно вам его не удержать.
Петя хотел тут же поддержать предложение старого егеря. Но Пашка Кашин спросил:
— А что же требует Вильгельм взамен? Не даром же предлагает такую мировую. Что мы должны делать?
— Ничего. Просит вас именно ничего не делать, а главное — воздержаться от насмешек.
— Ах, вот оно что! — уперев руки в боки, подскочила Нюра.
— Не на таких напал! — раздались насмешливые крики, посвист.
— Это что же, и «Постегайку» не издавать? И недостатки не критиковать? Нет, такие условия нам не подходят. На этом мы не замиримся, — сказал Паша. — Верно ведь, вожатый?
Лица ребят повернулись к Пете, как подсолнухи к солнцу.
— Да, такие условия пионерам не подходят, — подтвердил Петя.
— Правильно! — одобрили ребята. — Так и передай.
Егерь почесал маковку.
— Это плохо, — сказал он после раздумья. — Вильгельм вас измором возьмет. Прекратит вам доставку хлеба — снимет деда Савохина — вашего поставщика — раз! Велит мне застрелить вашего Мазурика, два! Усилит ночную охрану, чтобы вас ловить, три!
— Ладно, ладно, — сказали несколько обескураженные ребята, — нас этим не проймешь. Хлеба мы достанем. Снесем в город ягоды, продадим — вот и хлеб…
— Проживем. Организуем свой пионерский колхоз!
— В болоте-то? Да что же вы тут будете делать, как хозяйствовать? На мышах пахать? Комариков доить? Лягушек выкармливать? Ха-ха-ха!
— Ничего подобного, мы настоящее хозяйство поставим, — сказал Паша Кашин. — Кроличью ферму заведем, крольчиха у нас уже есть на развод. Утиную птицеферму из диких утят составим. Ну, а потом и дойное стадо коров, когда болота осушим. Они ведь сейчас ничьи, а осушим — будут наши!
— Эге! — насмешливо воскликнул Афанасий Жнивин. — Хвалилась синица море зажечь. С тех пор как заворожил эти места колдун Шагаев, так никто к ним не подступится, пока его колдовство не снимет. Это уж точно, это проверено.
— А мы в колдовство не верим!
— Не верите? По-вашему, и нечистой силы на свете нет? — вскинулся Афанасий Жнивин. — А вот эта щука, что, по-вашему, не заколдованная? — И он указал на пойманную им громадную щуку, подвешенную ребятами на корявую ольху.
— Рыба как рыба… Правда большущая, — пожал плечами Паша.
— А знаете ли вы, что я ее поймал дважды в разных озерах. Вначале она мне в «Белой заповеди» попалась и леску оборвала, затем в «Черной заповеди» на живца хватила. Как же она без колдовской силы из озера в озеро перемахнула?
Ребята несколько озадаченно смотрели на зубастое чудовище, которое притащил с собой Афанасий, чуть не с себя ростом.
— А может — сказал Яша Волчков, — между озерами есть подземная протока… Вот она по ней и пронырнула.
— Оборотень и под землей пройдет. Но я ее закопчу. Огнем колдовство сниму. С нечистой силой надо обращаться умеючи. Без меня вы в заповедных озерах не купайтесь. И никаких канав здесь не копайте. Запрещаю!
Он погрозил пальцем и сказал притихшим ребятам:
— Ну, давайте мое ружье, я пошел.