— Кому нужным, а мой папа, что здесь будет лишний?
— Верка, что ты включила дурочку, можно подумать, не знаешь, что национальность тут определяется по матери.
— Наташка, я ничего не понимаю, в чём заключается проблема, у меня ещё никто ни разу не спросил по маме я или по папе, кому какое дело?
— Вот, когда будешь замуж выходить, тогда и спросят.
— Наташка, только ты не злись, но я, правда, от этой темы плыву, как на экзамене, когда вытащила билет с не выученным материалом.
— Ну, ладно, займусь твоим просвещением — хорошо если за русского пойдёшь, которому твоё еврейство до фонаря, а если местный подцепит?
— А на кой мне местный, они все такие приставучие, наглые и у них только одно на уме.
— Да, откуда ты это всё знаешь, что уже с кем-то встречалась и уже перепихнулась?
— Наташка, зачем ты так грубо, ни с кем я ещё не встречалась, ни с местным, ни с русским, просто мне так кажется.
— Крестись, если тебя твой русский папа научил.
Наши ребята практически все голь перекатная, выйдешь замуж и будешь сопли на кулак мотать, по съёмным хатам валяться и копейки до зарплаты подсчитывать.
А местные ребята чаще всего сами при бабках, при богатеньких мишпохах, семьях, чтобы тебе было хорошо понятно, а если пофартит, то сразу же после свадьбы можно попасть жить на виллу.
Наташа буквально закатила глаза от предвосхищения будущего богатства и шикарной жизни.
— Наташа, а любовь, что вообще не в счёт?
И вновь подруга залилась смехом.
— Подружка, ты своей наивностью сегодня меня доведёшь до коликов в животе.
Скажи, куда ты с этой любовью поедешь… в путешествие по Америке, мотаться на съёмной машине по всей Европе или шнырять по морям на круизном лайнере?
Нет, будешь сидеть на продавленном диване и подсчитывать гроши до зарплаты, мечтая до безумия выиграть в паршивое лото. В конце концов, начнёте проклинать горькую судьбу, несчастную любовь, опостылевшую жизнь, а потом и друг друга.
Размышления вслух подруги вызывали у Веры противоречивые чувства, где-то она понимала её правоту, но в основном отторгала открытую меркантильность и была уверена, что существует золотая середина.
С наступлением апреля в Израиль пришло лето.
Вера наслаждалась теплом, видом моря и работой в кафе у Зураба.
Ульпан был уже позади и у неё появилась возможность работать днём и вечером, о чём она со страхом, но всё же сообщила сестре.
Какое было удивление Веры, Та на этот раз не метала грома и молнии, а презрительно посмотрела на непокорную младшую сестру и, шипя, выдавила из себя:
— А дальше что, будешь до пенсии официанткой работать?
И не ожидая ответа:
— Я на тебя впредь не надеюсь, с июля сады на два месяца уходят в отпуск, и мама Лёвы заберёт Руслана к себе в Афулу на всё лето.
Далеко, правда, но ничего, на выходные мы его будем забирать, в твоих услугах мы больше не нуждаемся.
— Люба, а почему ты мне это сообщаешь таким тоном, будто я нарушила какую-то конвенцию или когда-нибудь брала на себя какие-то обязательства?
Люба, наконец, взорвалась:
— Нет, не брала и считаешь, что ты мне ничего не должна, хотя уже полгода живёшь на всём готовеньком ни о чём не думая и не заботясь, но не в этом дело…