Ланге Х. В стране Львиных гор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Ага, — подумал я, — экономическая учеба не проходит даром, у мальчика явно есть практическая жилка». Но м-с Френч, очевидно догадавшись, что сказал мальчик, строго погрозила ему пальцем, и маленький человечек убежал.

В Сьерра-Леоне около тысячи начальных школ и пятьдесят гимназий. Кроме того, так называемые профессиональные центры во Фритауне, Кенеме, Лунсаре и Енгеме готовят бесплатно специалистов чисто технических профессий. Во Фритауне и Во большую роль играют специальные школы для девушек — «христианские академии молодых женщин», где обучают домоводству и уходу за детьми.

Каждая полная средняя школа на девяносто пять процентов содержится правительством и на пять процентов— церковью. Учебные программы включают кроме естественных наук и математики бухгалтерское дело и машинопись. В Академии Альберта, одной из старейших гимназий Фритауна, есть даже маленькая учебная типография. Академия основана в 1904 году, с первого дня ее существования в ней преподают и учатся исключительно африканцы. Эту лучшую в Сьерра-Леоне школу закончили в свое время первый и третий премьер-министры страны, а также лидер Единой демократической партии.

Школьное дело отнюдь не на всей территории Сьерра-Леоне поставлено так же хорошо, как во Фритауне и других больших городах. На периферии преобладает старая начальная школа, в которой резко ощущается недостаток учителей, хотя педагогические институты во Фритауне, Магбураке, Нджале, Бо, Кенеме и Бунумбу выпускают все больше специалистов. Например, в 1971 году учительский колледж имени Милтона Маргаи во Фритауне, готовящий в основном кадры для гимназий, закончило двести восемьдесят человек, а в 1973 году — уже пятьсот. В 1977 году число выпускников должно было перевалить за тысячу.

Но молодые учителя, естественно, предпочитают работать в больших городских школах. Их не привлекает жизнь в сельской местности, лишенная комфорта. Если министерство просвещения хочет охватить учебой жителей деревень, ему придется употребить свое влияние для того, чтобы заставить учителей работать в провинции.

В учительском колледже имени Милтона Маргаи меня ждал сюрприз.

— Здравствуйте, г-н Ланге, как вам нравится Сьерра-Леоне? — спросил меня по-немецки Орландо Мервиль, учитель из Вест-Индии, с Антильских островов. Я удивился тому, что он говорит безупречно, без малейшего акцента. Орландо Мервиль три года назад приехал через посредство ЮНЕСКО в Сьерра-Леоне и здесь женился. Его жена — также учительница и, кроме того, шепнула она мне, заговорщически подмигнув, заядлая теннисистка.

— Я сама прервала на некоторое время свою спортивную карьеру, чтобы не лишать шансов других игроков, — показала она на свой живот. Ей осталось всего несколько дней до родов первого ребенка, но это, кажется, нисколько ее не угнетает, наоборот, она подшучивает над своим положением. Муж ее тоже веселый, общительный. Он преподает историю, она — физику.

— Откройте секрет, где вы научились так хорошо говорить по-немецки? — спросил я у Мервиля. Он рассмеялся:

— Спасибо за комплимент. Вы и не поверите: в институте имени Гердера в Лейпциге.

— Что? Быть того не может! — Я не сразу пришел в себя от удивления: как можно именно в цитадели Саксонии научиться безукоризненно говорить на литературном немецком?

— И тем не менее это так. Правда, я провел там всего один месяц, ровно столько, сколько нужно для овладения основами языка. Остальное я постиг, путешествуя по вашей стране по методу автостопа.

Нет нужды говорить, что после этого неожиданного знакомства я мог фотографировать в колледже имени Милтона Маргаи сколько моей душе угодно.

Вообще, к моему удовольствию, круг моих знакомых во Фритауне увеличивается с каждым днем. Я и сам удивляюсь тому, что меня знает столько людей. Стоит мне остановиться и что-нибудь спросить у первого встречного, и я уже его хороший знакомый, с которым он потом радостно здоровается. А если я отвечаю не столь сердечно, на лицах появляется разочарование. Приходится все время быть начеку в дополнение ко многим другим обязанностям.

Когда я у сьерра-леонского торгового дома прохожу мимо торговцев масками, с которыми вел оживленные «торговые переговоры», они вскакивают с маленьких, обитых кожей табуреток и взволнованно кричат:

— Хэлло, м-р Ланге, подойдите поближе!

— Завтра, завтра! — отвечаю я, смеясь.

— А, завтра, о'кей. — Назавтра я говорю то же самое.

Два корреспондента с Фритаунского радио полдня возили меня на фургоне передвижной (радиостанции. Под конец они высадили меня на территории колледжа Фура-Бей и взяли у меня интервью относительно цели моего путешествия.

Но все это ничто по сравнению с церемонией, разыгрывающейся всякий раз, как я во Фритауне или его окрестностях встречаю Аки. При виде меня он, словно обезумев, изо всех сил жмет на клаксон. Видишь, хочет он этим сказать, добрый старый «Моррис» все еще бегает. В ответ я тоже сигналю что есть мочи. Держась как можно ближе друг к другу, мы высовываемся из окон и приветствуем друг друга так тепло, как если бы не виделись целую вечность. На самом деле мы встречаемся если не каждый день, то уж через день обязательно. Водители машин за мной и за ним сочувственно притормаживают, а нередко и сами вступают в концерт клаксонов и глупо радуются вместе с нами. Это всегда потеха.

Семейство ливанцев подарило мне два красивых японских отреза для моей жены. У другого торговца в Сити я регулярно пью из серебряной чашечки кофе— крепкий и черный, как деготь.

Даже заведующий отделом информации Рой Джонсон дважды приезжал ко мне в Мэррей-Таун за советами по фотоделу. Я уж не говорю о том, сколько вопросов мне задают каждый день любопытные в Сити а по воскресеньям на пляже.

Гость из ГДР, да еще в собственном автомобиле какого здесь раньше не видели, — это ли не развлечение! Я, право же, не страдаю особым тщеславием, нс в стране, где я впервые, этот «светский» успех и большое радушие людей доставляют мне истинную радость.

Кроме того, моя «известность» дает мне и реальные преимущества. В Сьерра-Леоне еще не отменено чрезвычайное положение, введенное вслед за попыткой враждебных элементов организовать антиправительственный путч[7], и иностранцу поэтому совсем не просто получить (разрешение посещать, а тем более фотографировать официальные учреждения. И вот тут-то мне помогают мои знакомства.

Долго я буду помнить мелкие уличные эпизоды. Однажды шестеро знакомых мне ребят из мастерской столяров-краснодеревщиков защитили меня от двух рассерженных мусульман, которых я заснял перед небольшой мечетью. Другой раз я с балкона Хассановой тещи фотографировал, ничего не подозревая, пестрый поток движения через Сити. Вдруг дверь распахнулась, и ворвались четверо возмущенных африканцев. Они якобы работники госбезопасности в штатском, и я только что сфотографировал их машину. Не слишком вежливо и очень решительно они требовали пленки и аппарат, чтобы их реквизировать, я же, не чувствуя за собой вины, не менее решительно отказывался, размахивая перед ними своей пресс-картой. На шум прибежали из кухни Хассан и Аки. «Кто вы такие? Что вам здесь надо? Это мой дом, и вас сюда не звали!» — взревел Хассан, как разъяренный лев. Даже я испугался, увидев, как сверкали его глаза. Аки стоял рядом со здоровенной палкой в руках в положении «наизготовку». И где он так быстро раздобыл ее? Непрошеные гости, явно смущенные неожиданным сопротивлением, бормоча извинения и с сожалением пожимая плечами, скромно ретировались. Со своей стороны, я извинился перед Хассаном за невольно причиненное беспокойство. «Брось, — сухо ответил он, — некоторые слышат даже, как трава растет». Но чем бы это кончилось, не приди мои друзья на помощь?

Вечером мы с Хассаном отправились в «Рокси» — лучший кинотеатр города. Меня уже несколько дней тянуло посмотреть, как показывают фильмы в тропиках. Сеанс начинался в двадцать один час. Билеты были почти все распроданы, но Хассан все же сумел достать два хороших места. Когда я ставил машину, совсем маленький мальчонка вызвался ее сторожить. Я было заколебался: по-моему, малышу давно пора спать, но дело решил Хассан.

— Берем его, — сказал он. — Пусть заработает. Да и нам лучше, чем стоять потом с проколотыми шинами.

Я обогатился новым опытом.

Сеанс начинался с нескольких короткометражек, рекламных роликов и двух мультфильмов. Кондиционирование в зале великолепное. Во время сеанса даже разрешается курить и распивать принесенные с собой напитки, Несколько мужчин рядом с нами выставили около себя внушительную батарею пивных бутылок. В коротких перерывах между фильмами женщина разносила крендельки.

Через час наконец началась главная картина — американский вестерн, трескучий и бессодержательный, обыгрывавший вечные, неисчерпаемые темы кражи скота, любви, кольтов и отчаянной храбрости шерифа, главного героя. Когда фильм кончился, никто, к моему удивлению, не встал. Через несколько секунд свет в зале погас и на экране снова замелькали титры. Вторая основная картина принадлежала к фантастическому жанру, в ней говорилось о летающих блюдцах, атомных великанах-чудовищах и технических гигантах.

[7] Речь идет о попытке военного переворота, предпринятой в 1970 г. и направленной против правительства премьер-министра Сиака Стивенса.