— Новый год — самый большой празднику часодеев, — произнесла Захарра, и звук ее голоса окончательно вернул Василису к действительности. Оказывается, они немного отстали от остальных.
— Не только у часодеев, — машинально возразила она, не переставая прислушиваться к своим ощущениям.
— Ого, ты уже начинаешь возражать. — с удивлением произнесла Дейла.
— Адаптируешься с миром! — согласилась Лисса.
— Знаю. — улыбнулась Василиса.
— Она имеет в виду, что Новый год — это самое часодейное время, — обернулся к девочкам шедший впереди Фэш. — В тот момент, когда часы бьют двенадцать ударов, совершается настоящее чудо — приходит новый год. А самое удивительное в нем то, что именно этот период времени больше всего поддается часодейному влиянию. Вот почему мы отправимся во Временной Разрыв с первым ударом Нового года, а вернемся обратно с двенадцатым.
— Оа, как классно! — с восторгом произнёс Лёшка.
— Хотелось бы в это верить, — пробурчала Захарра.
— Надо смотреть на жизнь веселее, сестричка, — хмыкнул Фэш и вновь ускорил шаг, чтобы догнать остальных.
— Я обожаю Новый год, — разглагольствовал Ник, пока они снимали верхнюю одежду в небольшой гардеробной. — В это время Ратуша сияет разноцветными огнями, а городская площадь полностью изменяется: все дома украшены гирляндами, игрушками, повсюду летают фонарики и серебряные снежинки. А в Лазурной зале полно настоящего сверкающего снега — он лежит везде, даже на книжных полках.
— Ничего себе! — вновь произнёс Рознев.
— А как у вас Новый Год проводится? — спросил Данила.
— У нас почти также, как у вас. Но не так сказочно.
— Ничего у нас не сказочно. — нахмурился Маар.
— Почти.
— Вы тоже подкидываете хлопья снега и останавливаете их во времени? — поинтересовалась Захарра.
— Да, — удивленно оглянулся на нее Ник. — А еще раскалываем и дробим сосульки — они так красиво разлетаются, создавая необычные узоры… А в прошлом году папа устроил фейерверк из красных угольков: он придумал машину, которая множит во времени всего один уголек. Вы бы видели, какие фигуры получаются в небе!
— Воот! — произнёс Лёшка. — У вас всё так сказочно и волшебно, а у нас обычно.
— Ну ладно тебе! — засмеялся Ник. — Не кипятись!
— О-о, я видел, — ухмыльнулся Фэш. — Мне больше всего понравилось, когда вашу машину заело и каждую секунду в небо улетало по тысяче алых углей. Вот это была потеха!
— Это экспериментальная модель, — сконфузился Ник. — Да и никто не понял — люди решили, что так было задумано… И вообще зря я давал тебе на нее посмотреть. Не уверен, что ты ее не разбирал.
— Начались эти общения про машину. — закатил глаза Данила. — Давайте что — то другое.
Глаза у Фэша забегали из стороны в сторону.
— А мы еще делаем снежинки из воды, — поспешно заговорил он. — И гирлянды колец из морозного воздуха. А еще — огромные картины из перьев луноптаха на стенах.
— Вы что, их общипываете?! — поразилась Василиса. Она не могла поверить, что столь потрясающая птица подвергается такому унижению.
От этого много кто засмеялся.
— Дело в том, что каждый год у одного луноптаха берут несколько перьев, и копируют их во времени. — пояснил Нортон.
— Я это уже поняла. — пожала плечами Василиса.
— Как?
— Сам догадайся. Фэш рассказал.