— Молодость? — опешил до этого молчавший Лешка. — Это как так? Разве это так просто?!
— О, наконец — то Лёшка хоть что — то начать мычать. — хмыкнул Маар.
— И ничего я не мычю! — зло процедил Рознев.
— Всё, успокойся.
— Непросто, — покачал головой Фэш. — Но способы есть.
— Ты забыл сказать, что для любого, самого темного часодейства нужно добровольное согласие, — вмешалась Диана. — Иначе все было бы куда проще.
— Отца Ника специально состарили! — вспомнила Василиса. — В наказание… И явно же недобровольно.
— Нашли о чём в лагере говорить… — закатил глаза Лазарев.
— И не говори! — поддержал Миракл.
— Это совсем другое, — поучительно произнесла фея. — Одно дело — забрать у человека молодость, другое — воспользоваться ею в своих интересах. Отца Ника в наказание протащили по его же временному коридору, но Время всегда стремится к равновесию, и Лазарев все равно стал бы прежним. Поэтому Временной Разрыв сокращается, как раз вследствие этого закона. Фэш говорит сейчас о запретном часодействе, когда у человека забирают тело и душу, а его дух оставляют гулять на свободе… Человек становится призраком, потому что в его временной коридор заселяется некто другой.
— Тебе бы историком Осталы быть, Фрезер. — улыбнулся Марк.
— Согласна с Ляхтичом! — засмеялась Диара. — Может мне назначить?
— Спасибо. — поблагодарила Диана. — Я подумаю над вашим предложением.
— Ну и страшные вещи вы рассказываете! — оглядываясь с опаской на темный лес, заявил Лешка. — Я же теперь не усну!
— Ты еще про фей ничего не знаешь, — невесело усмехнулась Диана. — После зачасования мы засыпаем. И разбудить нас практически невозможно. Василиса, помнишь, ты видела поле цветов-старочасов? Там есть красные чаши без единой стрелки — это заснувшие феи.
У Лешки что-то громко булькнуло в горле.
— Боже… — произнёс Рэт, перебив себя. — Реально страшно.
— Могу обнять, чтобы страшно не было. — улыбнулся Примаро.
— Можно.
Примаро обнял Рэта. Все смотрели на них с коварной улыбкой. Рэт продолжил:
— Давайте сменим тему — потряс головой Ник. — У меня самого мурашки по коже… Как хорошо, что отца так быстро оправдали.
— Ладно, пора собираться, — сказала Диана, вставая. — Иначе Василисе придется вновь попрактиковаться, чтобы перемотать время на более ранний час.
В лагере их ждал сюрприз: в честь успешного окончания Дня уборки вожатые объявили «Вечернюю свечу» для старших отрядов, поэтому время отбоя решили передвинуть на целых два часа вперед, причем без всякого часодейства.
— Повезло — повезло! — улыбнулся Маар. — Как вам вечеринка. Зашла?
— Очень! — притворно улыбнулась Василиса.
Слева от главного корпуса находилась большая поляна, окруженная скамейками — гладко стесанными сверху на одну треть бревнами. В центре поляны разожгли большой костер, принесли несколько гитар, из столовой притащили бутерброды и большие чайники с чаем. Даже несмотря на то, что за сегодняшний день все намучились и устали, пришло много народу.
Быстро настроив гитару, Серега начал веселую песню, его поддержала Рита с Алисой и многие из ребят — те, кто не жевал.
Василиса получила свой бутерброд с колбасой и огурцом, а также бумажный стаканчик с чаем. Лешка снова куда-то убежал, а Ник сел между Василисой и Дианой. Фэш крутился рядом, но вскоре покинул их общество — присел возле Сереги и с жадным интересом приглядывался к его гитаре.
— Щас он начнёт играть. — сказала Диана.
— Ты кстати красиво играешь. — улыбнулась Василиса.