— Это ещё почему?! — изумилась ЧК. — От дочери хотела избавиться?
— Нет, она просто должна была забыть меня, и не понять, что это я. — сказала Лисса. — Но видимо…поняла.
Вокруг Клементины завихрилось серое пыльное облако, веером взметнулись мелкие черные осколки, и фея исчезла.
Ладья же продолжала свой путь, оставляя позади поле таинственных цветов старочасов.
Внизу по-прежнему шелестели кронами темные деревья, а между ними мерцали, переливаясь, блуждающие ночные огоньки.
Как странно с ней попрощалась фея, думала девочка. Может, она обиделась?
— Ничего я не обиделась.
— Ну, это было моё предложение, мам.
Но ветер усилился, и Василиса оставила эти мысли — и так было о чем беспокоиться.
«Интересно, далеко еще лететь?»
— Не далеко. — сказала Лисса.
Не успела она так подумать, как ладья замедлила ход и начала плавно снижаться. Ветки деревьев так и норовили хлестнуть по лицу но, в общем, приземление прошло удачно.
Трава под ногами излучала мерцающий золотистый цвет. Василиса пригляделась и увидела много маленьких ящериц с блестящими спинками, притаившихся внизу.
Неожиданно ящерки разом собрались в большую кучу, вытянулись стрелой и так легли на землю — получилась тропинка, узенькая и извилистая. Словно ручеек жидкого золота, диковинная дорожка устремилась вперед, исчезая в густой тьме леса, где-то между толстых стволов деревьев. Василиса, немного с опаской, устремилась за ящерками.
— Боялась, что съедят? — спросил Маар.
— Немного.
— Не бойся их. — ответил Лазарев. — Не съедят.
Она долго шла, сосредоточенно отклоняясь от веток и сучков, встречающихся на пути. Некоторые больно били по лицу и рукам, но она старалась терпеть, надеясь, что это и будет самое страшное испытание.
Показалась завеса ивовых веток впереди, плотно сомкнутых между собою; золотая тропинка задрожала под ногами и пропала. Как видно, начиналось новое испытание.
Василиса раздвинула ивовые ветки руками и оказалась на берегу озера.
Огромная Луна закрывала полнеба. На ее жутковатом ярко-оранжевом фоне возвышался черный скалистый островок, поднимающийся прямо из середины большого озера.
«А вот и скала Луна», — догадалась Василиса.
— Да, это она. — сказал Данила.
Она подошла к самой кромке воды. И вдруг, нарушая зеркальную неподвижность, появились золотые и серебристые сполохи. Между ними, выныривая одна за другой, показались жуткие полупрозрачные головы с длинными и путаными зелеными волосами.
— Русалки. — цокнул Фэш.
Василиса ахнула: русалки! Они подняли вверх изогнутые волнистые хвосты в знак приветствия и поплыли по кругу, образовывая своеобразный хоровод. Послышалось тихое, мелодичное и очень грустное пение — всякий, кто услышал бы его, непременно бы запечалился.
Короткая трава под ногами неприятно покалывала ступни. Танец и пение русалок завораживали, но Василисе почему-то захотелось спать.
— Не спи! — подбодрила Дейла.
— Ты сможешь! — поддержала Захарра. — Давай!
На поляну выскочил белый заяц, а за ним целая стайка рыжих белочек. Был этот заяц большой, в серых пятнах и казался пугающе странным, ибо передвигался хоть и прыжками, но абсолютно по-человечески, да и в лапах держал тонкий острый сучок, похожий на шпагу. Заяц галантно поклонился Василисе, а белочки, окружив со всех сторон, принялись стаскивать с нее ночную рубашку.