— Итак, я слушаю, — напомнил о себе Астрагор. — Что же произошло вчера в Расколотом Замке?
Василиса быстро поморгала, приводя свои чувства в порядок. Интуитивно она ощущала, что этот вопрос очень важен и таит в себе некий скрытый, каверзный смысл. Наверное, Астрагор уже все знает… Или догадался о многом. Алый цветок-старочас, плавно покачивающийся на ветру перед самым ее носом, внушал нешуточные опасения. Это ведь цветок ЖИВОЙ феи, в этом нет сомнений — на алом циферблате дрожала одна-единственная серебряная стрелка. Кто знает, чей это старочас… А вдруг Василисин?
— Но ты же не фея, — возразила Диара.
— Да, значит подумала не о том, — цокнула Василиса.
— Ну хотя бы хоть строишь предположения, — усмехнулся Родион.
— Хоть что — то хорошо, — добавила Лисса.
— Я не захотела открыть Бронзовую Комнату, — твердо произнесла Василиса, больше всего на свете не желая выказать тот страх, который принесла ее догадка насчет старочаса.
Астрагор выглядел заинтересованным.
— И почему же, Василиса Огнева?
— Потому что я хочу остаться, — заявила девочка. — Вы сами сказали, что у нас договор. Я еще ничему серьезному не научилась.
Некоторое время великий Дух Осталы молчал.
— Значит, ты догадалась, — наконец произнес он, и Василиса невольно замерла. — Догадалась, что мне известно о твоем планировавшемся побеге. Ну что же… надеюсь, в следующий раз ты все же воспользуешься часовым флером и сумеешь разговорить Бронзовый Ключ. А за то, что не солгала мне, в награду я проведу с тобой настоящий индивидуальный урок. В конце концов ты являешься моей ученицей.
Алый старочас вздрогнул всеми лепестками и опустился к ногам Василисы.
— Садись поудобнее, черноключница, — велел Астрагор. К нему подплыл другой, совершенно черный цветок, но со множеством ярко-золотых стрелок на циферблате. Дух взошел на него и уселся, скрестив ноги по-турецки.
— Всё вечно будут сидеть по — турецки? — не понял Лёшка.
— Так принято, Лёшка, — пояснила Захарра.
— А, понял.
— Мы же не медитацией заниматься приходили, а просто сесть, — добавил Фэш.
— Ясно, понял.
С некоторой опаской Василиса последовала его примеру.
Как только она это проделала, оба старочаса плавно взмыли в воздух и не спеша полетели в сторону гор.
— Я научу тебя часовому превращению, — произнес Астрагор, слегка поворачиваясь к Василисе. Черные глаза на узком бледном лице смотрели прямо на нее.
у рассеянный и вместе с тем раздраженный взгляд, словно очнулся от каких-то своих, далеких мыслей.
— Что — зачем, черноключница?
— Зачем повелевать миллионами? Какой в этом интерес?
Василиса украдкой наблюдала за Духом: не разозлил ли его такой вопрос? «Одно из двух, — решила она, — либо сейчас расхохочется, посчитав вопрос глупым, либо сбросит со старочаса…»
— Власть — это единственный смысл существования, — неожиданно ответил Астрагор. — Все остальное — тлен и суета. Власть — это источник, который хмелит получше самого дорогого вина… Нет в мире большего наслаждения, чем ощущение полного всевластия… ощущение страха и покорности людей. Единственное в этом мире имеет вес — чувство личной силы. Яркое, пронзительное ощущение, что только ты можешь превратить эту землю в руины, стереть с полотна времени… Или оставить жить — пусть продолжают влачить свое жалкое существование. Только это имеет значение, черноключница.
— Он ещё и будет мою дочь учить власти, — цокнул Нортон.
— Нет, ну это как — то не так! — добавила Лисса.
— Вот реально он сумасшедший со своей властью, — сказал Ник.