— Я знаю, милый.
Через какое-то время Василиса начала задыхаться, да и Захарра выглядела не лучше — покраснела, и лишь ловила ртом воздух.
Возле лестницы, ведущей на крышу, Захарра остановилась.
— Все, дальше мне нельзя. — В подтверждение она кинула опасливый взгляд на самую верхнюю площадку, утопавшую в сером полумраке раннего утра. — Но ты не бойся, — продолжила она увереннее. — Каждый из нас проходил с Астрагором индивидуальный урок. Но все равно будь поосторожней, ладно? — Захарра сделала глубокий вдох, успокаивая дыхание. — Веди себя сдержанно… Не поддавайся на провокации. Возможно, скоро придет время, — ее голос перешел на едва слышный шепот, — и мы с ним за все рассчитаемся…
— Да, будет время, когда вы ему покажите, — сказала Эсмина.
— Было время, — улыбнулся Нортон.
— До сих пор запомнить не могу, — хмыкнул Миракл.
— Такое не забывается, — подметила Василиса.
— Что верно, то верно.
Она кинула на подругу долгий взгляд и медленно пошла вниз.
Василиса потрясенно смотрела ей вслед — на ее памяти это был первый откровенный выпад Захарры против ее учителя…
Она вдруг подумала о том, что, раз Фэш нашелся, им троим, включая Захарру, надо бежать из Змиулана. И хорошо бы как можно скорее поговорить об этом с Мираклом. Ну а пока лучше действительно соблюдать осторожность.
Все больше волнуясь, Василиса побежала вверх по ступенькам.
Она сразу увидела Астрагора: его черная фигура резко выделялась на фоне светло-серого неба. Стоя на одном из башенных зубцов, великий Дух Осталы задумчиво смотрел в даль, где пролегал извилистый горный хребет.
— Мир многолик, — сказал Астрагор, когда новая ученица подошла ближе. — Однако настоящим он выглядит только сейчас — в самые последние мгновения перед восходом солнца.
Василиса тоже посмотрела на горы. Невольно ей подумалось, что без солнца мир, наоборот, выглядит слишком серым и каким-то печальным, даже безрадостным, но не стала делиться этим впечатлением.
— Что верно Василиса, то верно, — кивнул Нортон.
— Наш мир без солнца очень скучный и серый, — добавила Дейла.
— Как грустно, — цокнул Лешка.
— Ага, не говори, — кивнул Марк. — Одна депрессия.
Несмотря на ненависть, злость и даже презрение, которые она испытывала к великому Духу Осталы, ей все-таки было любопытно, что за урок тот вдруг решил ей преподать.
— Мне кажется, я уделял тебе мало внимания, — произнес Астрагор, по-прежнему глядя вдаль. — А ведь у нас договор. Ты ведь пришла ко мне за новыми знаниями, не так ли? Пришла добровольно… Я изучаю твой часовой дар, а ты взамен приобретаешь нечто новое…
— Да, я хотела бы чему-нибудь научиться, — осторожно произнесла Василиса. Кто знает, что у этого Духа на уме? И чему он, собственно, хочет научить.
— Признаться, меня удивила твоя вчерашняя неудача, — вдруг произнес Астрагор. — Я выслушал подробный отчет о вашей экспедиции от старшего ученика, Рэта Драгоция. Я знаю, что ты по-прежнему владеешь часовым флером, а значит, причина твоего поведения в другом. Мне интересно услышать твою версию… Но не спеши с ответом. Обдумай, прежде чем произнести слова, которые уже не вернешь…
— Ну может он и садист, — пожал плечами Нортон.
— Но мудрый, — договорил за него Миракл.
— Причём очень мудрый, — хмыкнул Лазарев.
— Удивляюсь его мудростью.
Неожиданно он громко щелкнул пальцами. К Василисе подплыл огромный цветок-старочас — алого цвета циферблат в окружении черных лепестков. Девочка еле подавила содрогание; присмотревшись, она увидела на циферблате всего одну серебряную часовую стрелу.
Невольно на глаза навернулись слезы: Василиса вспомнила о маме. Где-то там, на поле старочасов, есть алый цветок, где спит вечным сном Белая Королева, повелительница фей…