— Вы и про это знаете? — снова изумилась Василиса. — Так, может, вы мне и подскажете? — хитро поинтересовалась она.
Но прадед лишь покачал головой:
— Если я дам тебе готовый ответ, то нарушу твою судьбу. Просто подумай над тем, что восьмерка, знак Бронзовой Комнаты, довольно непредсказуемый символ. Даже в какой-то степени парадоксальный — замкнутый круг, скрученный восьмеркой, и вдруг считается символом бесконечности. Как, по-твоему, можно связать этот символ с тиккером, а?
— Вы думаете, что… — У Василисы блеснула яркая мысль, но тут же исчезла — быстрее, чем падающая звезда. Мало того, витражное окно вдруг распахнулось и, срывая зеленую штору, впустило в комнату сильный белоснежный вихрь. Ковер, кровать и столик, каминная полка — все оказалось засыпано снегом.
— Я тогда не смогла ещё научиться, — пояснила Василиса.
— Тебе простительно, но всё равно надо было, — добавил Родион.
— Пора уже, — хмыкнул Фэш.
— А то все везде будет в снегу! — засмеялась Захарра.
— Вот именно.
Родион Хардиус, оказавшись по колено в пушистом сугробе, недовольно щелкнул языком:
— Ай, Василиса, не научилась еще удерживать контроль над сном! Захарре передай мое порицание.
— Я не думала про снег, — растерялась та, отряхивая одежду от снежинок. — Не пойму, откуда он взялся… Кстати, а откуда вы знаете, что это Захарра обучает меня хождению в луночасе?
Прадед таинственно улыбнулся, одновременно поднимая ноги и воспаряя над креслом.
— Я знаю многое… — заметил он, устраиваясь в воздухе по-турецки. — Не только Астариус свободно ходит по реке Времени.
— И все-таки, что вы имели в виду… — начала Василиса, но не договорила — на нее посыпались бублики самого разного размера, целый дождь из сушек и баранок. Она глянула под ноги и увидела… лисенка — маленького, дрожащего и испуганного.
— Он был таким милым, — призналась Василиса.
— А я — то думаю, что ты так посмотрела на него! — засмеялся Родион.
— Ну красавчик ведь!
— Хотел бы на него посмотреть, — мечтательно произнёс Фэш.
«Кар-р!» — сказал лисенок и превратился в черную, лохматую ворону, тут же обернувшуюся подсвечником с зажженными свечами черного и белого цвета.
— Занятные метаморфозы, — прокомментировал Родион Хардиус. — Ты либо голодна, либо испугана, либо злишься, либо намекаешь, что пора уходить — тебе и мне, каждому в свое время.
— Я не знаю, как так получается, — призналась Василиса. Хотя на самом деле ее восхитила такая «непостоянность» сна. Выходит, если научиться управлять сном, можно легко изменять пространство…
— О, во сне можно пережить невероятные приключения, — многозначительно произнес Родион Хардиус, наблюдая ее восторженность. — Здесь небывалое становится обыденным, а время и пространство может меняться с фантастической быстротой… Но помни об осторожности. Мало ли кто вдруг захочет войти в твой сон? Поэтому держи свои занятия в секрете.
Василиса хотела кивнуть, но тут стены совершенно исчезли, уступив пространство комнаты лесной поляне, сплошь усеянной ландышами. К счастью, Родион Хардиус все так же парил в воздухе, а сама Василиса по-прежнему стояла на коврике, усеянном бубликами.
— А, всё, — понял Ярис.
— Ты просыпаешься, — дополнил Фэш.
— Да, всё верно, — сказала Василиса.
— А ты так и не встретилась с Фэшем, — тяжело вздохнула Эсмина.
— Ещё встречусь.
— Ты скоро проснешься… — напомнил прадед. — Не забудь о восьмерке!