— Эй, ты чего?! — Она отпрыгнула в сторону, чудом избежав удара.
— Ой, прости, — извинлся Фэш. — Было больно?
— Немного, — ответила Василиса.
— Ой блин…
— Но ничего страшного, я уже забыла.
— Ясно.
В гневном взгляде Фэша появилась осмысленность.
— Что это было? — Он оглянулся, дернулся, заметив Ника, и вдруг вскочил.
— Куда он делся?!
— Кто? — одновременно спросили Ник и Василиса.
— Да я сам… — нехотя отозвался Фэш. — Этот маленький гаденыш вдруг набросился на меня и стал требовать вернуть ему монетку… Драться начал, вот нервный пацан!
— Это ты про себя, маленького? — уточнила Василиса.
— Да это же не я, а эррантия! — мигом взорвался Фэш. — Дал мне по шее и отключил меня… Правильно рубил — точнехонько в сонную артерию целился, я заметил.
— Значит все видели себя в детстве, — на одном дыхании произнёс Лёшка.
— Кроме Василисы, — возразил Марк.
— Да, точно. Кроме Василисы. Но это были эррантии…
— И эта эррантия очень похожа на Фэша! — хихикнула Эсмина.
— Потому что это я и был маленьким, — хмыкнул тот.
— В принципе ты не поменялся, — улыбнулся Норт.
— Хех, это да.
— Ты в шесть лет знал такие приемы? — удивилась Василиса.
— Отец научил кое-чему… Правда, эррантии почти всегда ведут себя агрессивно — ведь, по их мнению, ты украл у них судьбу. Ну а вы где были?
— На Ника тоже напал он сам, а я видела какого-то рыжего мальчишку, всего в веснушках. Он тоже просил у меня монетку.
— Вообще обнаглели, — покачал головой Фэш. — Даже деньги стали требовать!
— Я отдала ему монетку, — продолжила девочка, стараясь игнорировать недоуменный взгляд Фэша. — Рунис, так он назвался, выглядел очень несчастным… Представляете, взамен он подарил мне это…
И она положила на пол подарок рыжего Руниса.
Конечно, старинный часольбом произвел на ребят неизгладимое впечатление.
— В нем абсолютно пустые страницы. — Ник аккуратно потрогал шероховатую поверхность листа. — Вернее, рамочки для часограмм, да, Фэш?
— Меня другое удивляет, — откликнулся тот. — Почему эррантия сказала тебе свое имя? Они редко так поступают… Может, это твой брат? Двоюродный или троюродный… Он ведь рыжий.
— Ну да, и все рыжеволосые люди в мире мне братья и сестры, — иронично отозвалась Василиса. — Вообще он какой-то странный был, точно не из нашего времени… Старомодный. И одежда порванная вся…