Он приберет к рукам все гильдии ремесленников, а в первую очередь часовую механику, а еще ювелирные и оружейные мастерские. И у него обязательно будет замок… Кто знает, может, он, Маркус Ляхтич, станет следующим королем Астрограда.
От таких приятных мыслей Марк даже приосанился. А почему бы и нет? Нортон Огнев пленен, Астрагора не интересуют эфларские дела. Остается госпожа Мортинова. Но великая часовщица благоволит к Марку, она поможет ему, как и всегда. Возможно, ее удастся обмануть… когда-нибудь. Сейчас он и дальше будет изображать из себя послушного мальчика. Елена — всего лишь женщина… Отец всегда говорил, что женщины глупы, поэтому не могут быть соперниками в настоящих, серьезных делах.
— Не все, — возразила Диара.
— Чего вы нас такими представляете, мужчины? — спросила Лисса.
— Мы между прочим много чего умеем, — добавила ЧК.
— Ну… — не мог объяснить Нортон.
— Ну! Отвечай, дуралей!
— Мама!..
Марк ухмыльнулся — ему понравилось размышлять в таком ключе. Да, госпожа Мортинова — красивая, умная, бесстрашная, хитрая. Но — слабая, как и все представительницы прекрасного пола… Интересно, зачем она вызвала Марка в Рубиновый Шпиль так поздно?
Мимо промелькнула крылатая повозка — словно щебет быстрых стрижей, донеслись веселые и звонкие девчоночьи голоса. Наверное, ученицы школы светлочасов возвращались с занятий…
«Все вы глупые, маленькие дети, — вновь пронеслось в мозгу у Марка. — Только я, со всей нашей черно-белой школы, смог подняться до самых вершин, и теперь сильные мира сего общаются со мной на равных, зовут в гости».
— Ой Ляхтич, что за мысли у тебя?! — засмеялась Дейла.
— Это вообще… — поддержал Фэш.
— Я уже боюсь представить что он обо мне думает, — хмыкнула Василиса.
— Ой ты меня уж извини… — начал Марк.
— Что? Там ты что — то про меня сказал?
— А…узнаешь.
Даже великий Дух Осталы благоволит к нему. Как жаль, что Марк не смог принести Астрагору хрустальное сердце Алого Цветка. Сердце планеты! При воспоминании об этом худое, острое лицо мальчишки на мгновение ожесточилось, в глазах вспыхнула злость. Кто бы мог подумать — все из-за этой маленькой рыжей девчонки! Если бы он знал, сколько будет неприятностей, задушил бы Огневу еще тогда, в подземелье. И не было бы никакой черной ключницы.
— Ничего-ничего, недолго тебе еще осталось… — с ненавистью прошептал он.
— Нифига себе ты так обо мне! — засмеялась Василиса.
— А слова противоположны происходящему, — улыбнулся Родион.
— Ну потом поменял о тебе мнение, — пожал плечами Марк.
— Конечно! Во всём я виновата! — цокнула Василиса.
— Ничего себе ты так Марк был в Василису влю… — не успел договорить Норт.
— Молчи! — перебил его Марк.
— Ой, прости.
Возле ворот его встретил лакей и сообщил, что послан лично проводить почетного гостя в покои госпожи Мортиновой. К Марку вновь вернулось чувство собственной значимости — вышагивая по коридору, устланному пушистыми разноцветными коврами, он изредка позволял себе снисходительный взгляд в сторону лакея, его ровесника.
«Так всегда было в этом мире, — лениво размышлял он, на ходу поправляя манжеты идеально белой рубашки. — Одни созданы для правления, другие — для вечного подчинения первым…»
Наконец раскрылись двери из красного дерева, инкрустированные лилиями и птицами, пропуская Марка в личный будуар Мортиновой.
Здесь царил мягкий красноватый свет, распространяемый матовыми светильниками, расставленными повсюду в причудливо изогнутых золоченых чашах. Их свет тонул в бархатной обивке кресел и пуфов, пропадал в складках красно-золотых штор, лениво колышущихся на раскрытых окнах, сверкал на переливах хрустальной посуды. Тихо журчал фонтан в виде золотого павлина, из тонкого клюва которого стекала изящная водяная струйка.