Как же это подло!
— Я тут же предъявил Лазареву обвинение, — продолжил отец скучающим тоном. — Но он не мог поверить в свое бесславное поражение. К счастью, он связался с сыном по инерциоиду на глазах у всего Лазоря и обнаружил там тебя! — Отец довольно хмыкнул. — Так получилось, что благодаря высокой степени кое-кого я смог войти в РадоСвет без особых проблем да еще устранить своего врага — Лазарева. В общем, я тебе благодарен вдвойне. Спасибо, дорогая.
— Да пожалуйста! — фыркнула Василиса.
— Не за что, — кисло произнесла Василиса. Она так устала от всех этих сложных интриг и странных загадок, что мечтала только об одном — о возможности выспаться, а уж завтра будь что будет.
Но, как видно, это не входило в планы Нортона-старшего.
— Я тебе это рассказываю не просто так, — с усмешкой сказал он. — Видишь ли, я не намерен делать тебя часовщицей, но госпожа Дэлш считает иначе. Сегодня в полночь я вынужден дать праздничный ужин: якобы в честь моего назначения… Конечно, мне пришлось пригласить весь РадоСвет. Госпожа Дэлш ни за что не опустилась бы до того, чтобы принять мое приглашение, но тут… — Отец вновь усмехнулся. — Видишь ли, она согласилась. Причина ясна?
— Нет, повторите!
— Не совсем, — уклонилась Василиса.
Нортон-старший притворно вздохнул.
— Ты знал, что я не пойму? — спросила Василиса.
— Да. — ответил тот.
— Причина — это ты, — жестко сказал он. — Госпожа Дэлш пожелает узнать, все ли с тобой в порядке. Поэтому ты обязана присутствовать за праздничным столом и делать вид, что все хорошо.
— А если все не хорошо? — спросила Василиса.
— Все отлично! — резко произнес Нортон-старший. — Если тебя спросят, отвечай, что не хочешь быть часовщицей и желаешь вернуться на Осталу. Что тебя пугают люди с крыльями и вообще тебе здесь очень страшно.
— Что ты втираешь ребёнку? — не поняла ЧК. — Совсем что — ли?!
— Матушка, это было в прошлом. — ответил Нортон. — Да и вместе со своими детьми я вёл себя неадекватно, ты же знаешь.
— А если я не буду говорить такую чепуху?
— Тогда после ужина мне придется закрыть тебя в Одинокой башне… И будешь ты жить там долго-долго и совсем не счастливо. А РадоСвету я скажу, что моя дочь серьезно заболела и в любом случае не может учиться в часовой школе. Не выдержала, сломалась, испугалась…
— В Одинокой Башне возможно заболеть. — произнесла Дейла. — Из — за Мортиновы я чуть не умерла там!
— Не понял? — спросил Нортон.
— Узнаешь чуть позже. — отмахнулся Норт.
Василиса, не снеся холодного отцовского взгляда, уставилась в окно, на витраж из цветного стекла.
Похоже, она уже в какой-то башне. Эта комната была маленькой и очень зеленой: одеяло, скатерть на низком столике и круглый коврик — все излучало яркий изумрудный свет, словно трава на летней лужайке. В углу стояло зеркало на ножках, в овальной раме, выложенной мерцающими в полутьме драгоценными камнями, тоже зелеными.
— Я скажу Елене, чтобы прислала девочек, они помогут тебе нарядиться и проведут в праздничный зал.
— Знаю каких! — засмеялась Василиса.
— Ты про нас? — спросила Маришка.
— Про кого ещё?
Сама ты, конечно, заблудишься… Надеюсь, тебе больше не придет в голову убегать. — Нортон-старший неизвестно чему улыбнулся. — Без часодейства ты не сможешь покинуть пределы замка.
Василисе подумалось, что в этот раз действительно убежать не удастся. Да и куда?!
— К сожалению, — повел дальше Нортон-старший, — я должен покинуть вас, мисс. До вечера.