— Тоже девственность потеряли свою. — поддакнул Лазарев.
— Надеюсь они не альфа и не омега! — засмеялся Нортон.
— Так, давайте не будем болтать про это и продолжим! — возразила ЧК.
— С удовольствием!
— Господи… — Рэт сидел весь красный.
— Бедный Рэт! — посочувствовал Марк.
— Оченьь… — вздохнула Захарра.
— Я продолжу. — нахмурился Примаро.
Они пошли обратно к повозке.
— Постойте! — вспомнила Василиса. — Так вы узнали, что это был за дом?
К удивлению девочки, Миракл ответил не сразу.
— Да, в общем… — наконец произнес он. — Этот дом отобрали во время войны… Раньше там действительно жили люты, темные фиры. Их убили… А дом на дереве оказался военным трофеем нашей стороны.
— Вот это у вас конечно жёстко было! — свистунл Лёшка. — Не то, что у нас Вторая мировая война!
— У вас тоже было жёстко Рознев, когда СССР, и многие страны пытались защитить себя от немецких войск. — возразил Фэш.
— И сравнивать две войны не стоит. — добавила Маришка.
— Потому что все сражались на Остале до последнего… — поддакнула Захарра.
— Как и на Эфларе… — вздохнула Лисса.
— И люди сделали из дома игрушку? — не поверила Василиса. — Но это же как-то…
— Неправильно? — усмехнулся зодчий. — Да, я тоже так подумал. Видишь ли, мне удалось просмотреть историю этого дома… Так я получил свой первый урок, заставивший меня повзрослеть за одно мгновение. — На лбу зодчего вновь появилась вертикальная складка. — Я хорошо помню, как перед моими глазами пронеслась трагедия целой семьи… Вот почему я принял решение научиться ремеслу зодчего.
— Понимаю вас… — вздохнул Норт.
— Да и мы с удовольствием понимаем Миракла. — поддержал Ник.
— Любой бы после этого стал зодчим. — поддакнул Лёшка.
— Ну, наверняка есть и другие способы помимо зодчего. — пожал плечами Лазарев.
— Поэтому я сам выбрал своё решение и свой выбор. — улыбнулся Миракл.
— Понятно. — понял Рознев.
— И вы стали помогать людям, корректируя их судьбы? — не отставала Василиса, хотя над ними давно кружила луноптаха, пытаясь привлечь внимание хозяйки низкими гортанными криками.
Миракл внезапно остановился. Его лицо как-то странно изменилось: с одной стороны могло показаться, что он едва сдерживает смех, а с другой — находится в некотором смятении.
— Он всегда такой. — хмыкнул Нортон.
— Ой, иди ты далеко. — закатил глаза Миракл. — Ты тоже очень загадочный!
— Я имею в виду, получалось ли у вас изменять их жизнь к лучшему?