— Да и не только ты. — поддакнула Диара.
— Ой ребят… — протянул Примаро. — Щас Миракл начнёт базарить и базарить.
— Знаю. — усмехнулся Миракл. — Поэтому Рэт может уснуть на твоём плече пока что.
— Да с удовольствием! — согласился тот, лежа на плече у Примаро.
— Спи моя радость, усни! — засмеялся Примаро.
— Не надо меня гипнотизировать…
— Значит, там раньше кто-то жил? — заинтересовалась его историей Василиса.
Миракл весело прищурился.
— Мне тогда было двенадцать или тринадцать, и я, поверишь ли, тоже озадачился этим вопросом. Мы ведь часовщики, умеем управлять временем… Я начал работать над оживлением шкатулки, чтобы узнать ее историю. Начал читать книги по хронологии, интересоваться временными связями и парадоксами, стал составлять простенькие клубки… И вот как-то незаметно для себя стал зодчим. Теперь я знаю, что в жизни человека встречается много судьбоносных вещей — тех, что своим своевременным появлением наталкивают нас на какую-нибудь яркую мысль или значимую идею, ведут к некоему важному обсуждению, а иногда — большому событию. На нашем профессиональном жаргоне их называют маяками. Важно уметь вовремя распознать их скрытый смысл. Ведь, по сути, можно предположить, что эта маленькая музыкальная шкатулка сделала меня часовым архитектором.
— Это конечно всё нудно, и ты бы мог сократить свою речь… — зевнул Нортон.
— Но Василисе ты правильно всё преподнёс. — договрил за него Лазарев.
— Мудрые слова. — добавила Лисса.
— Ой, да ладно вам! — засмеялся Миракл.
— Здорово! — лаконично высказалась Василиса и смущенно добавила: — Я бы хотела заниматься чем-нибудь таким интересным, когда вырасту… А может, тоже стать зодчим.
— В таком случае добро пожаловать в клуб, — усмехнулся Миракл. — Но учти: это очень сложное дело… Любая ошибка может иметь страшнейшие последствия… О, нас зовут! Слава древним часам, Нортон даже не поругался с этими стражами. Клянусь честью, твой отец великий дипломат.
— Ой да пошёл ты далеко! — засмеялся тот, затем обратился ко всем. — Вы ещё его не видели. Когда он пьяный, то…
— Нортон! — испугался Миракл.
— Ладно — ладно! Молчу!
— Эх, а мог бы рассказать! — вздохнул Лазарев.
— Ещё чего! — возмутился Миракл.
— Эх, молодёжь… — слабо улыбнулся Родион.
— Вот кто молодёжь, так это — дети. — усмехнулся Нортон. — А мы уже взрослые, дед.
— Для меня вы ещё дети.
— Но не молодёжь ведь! — Нортон указал на юное поколение. — Вон! Подростки — это молодёжь! У них там гормоны скачут, любовь — морковь, ведут себя, как дети! Некоторые даже девственность потерять! И забеременеть…
— Господин Огнев! — покраснел Марк.
— Это уже слишком! — поддержала Маришка.
— Гормоны у него кого у нас скачут! — добавила Гроза.
— Это нормально между прочим! — смутился Норт.
— Вы тоже ведёте себя как дети. — лучезарно улыбнулся Фэш.
— Но не так же! — поддержал Нортона Миракл. — Вон ещё у вас геи есть, а у нас даже такого не было.