А потом… бабушка вынула из стенного шкафа мокрый полотер…
А потом… потом вы сами знаете, что произошло.
Заноза находит выход
Итак, значит, изобретатели тихонько удалились из кухни, оставив детектива взаперти под мойкой. Они вошли в комнату к Люсе и там долго стояли в молчании, хлопая глазами друг перед другом. Сыщик покричал, покричал, чтобы его выпустили, но скоро затих.
— Пылесос спалили… полотер, наверное, тоже это самое… — вполголоса подвел итоги Клюквин.
Люся трагически смотрела на него большими карими глазами.
— Митька, а ты знаешь, что мне теперь будет? Мне теперь в семье лучше не жить!
Изобретатель дернул носом и вытер его рукавом.
— «Что мне будет, что мне будет»! — передразнил он. — У тебя отец хотя бы культурный… а у меня знаешь какой? Чуть что — и за ремень.
Клюквин скривил рот, часто задышал и стал вытирать рукавом уже не нос, а глаза.
— Мальчишка, а еще ревет! — прошипела Заноза. — Как будто меня Маша не отколотит. Придумать надо что-нибудь, а не реветь.
— Попробуй придумай! — всхлипнул изобретатель.
Заложив руки за спину, Люся деловито зашагала по комнате.
Изобретатель все еще всхлипывал. Из кухни послышался стук и голос детектива:
— Эй! Откройте, слышите! Все равно вам никуда не уйти.
Заноза остановилась. Когда детектив перестал кричать, она приблизилась к Клюквину и сказала:
— А вот я и придумала: нам из дому надо уйти.
Митя перестал плакать.
— Куда уйти? — спросил он.
Люся не сразу ответила. Она на цыпочках вышла в переднюю и прислушалась к тому, что делается в кухне. Оттуда не доносилось ни звука. Тогда она вернулась в комнату и прикрыла за собой дверь.
— Понимаешь, мы должны уйти из дому и оставить записку: дорогие, там, папа, мама и все такое… Мы понимаем, что вы нас никогда не простите, и поэтому навсегда уходим из дому и будем сами зарабатывать себе на жизнь, и вы нас никогда не увидите. Понимаешь?
Клюквин обалдело смотрел на невозмутимую Занозу. В глазах у него уже не было ни одной слезинки.
— Как это — «навсегда ушли из дому»? Ты чего?.. А где мы будем жить?
Заноза смерила его таким взглядом, что он почувствовал себя круглым дураком.
— Знаешь, Клюквин… ты хоть и изобретатель, но все-таки ты какой-то недоразвитый. Нигде нам не надо жить… покатаемся в метро, и все.
— А… а… — начал было Клюквин и умолк.
— «А, а»! — передразнила Заноза. — Ты что, не понимаешь? Мы только напишем в записке, что убежали навсегда, а ночью вернемся.
— Да ведь еще больше попадет! — почти во весь голос вскрикнул Клюквин.
— Ой! С тобой говорить — ну прямо… Ведь в том-то и дело, что вовсе не попадет! Ты что, родителей не знаешь? Они так рады будут, что мы наконец нашлись, что даже не вспомнят о каком-то там пылесосе.
Люсе еще долго пришлось уговаривать Митьку, прежде чем он понял наконец, что другого выхода нет.