— Помоги-ка! — сказал он.
И Маша сразу поняла, что надо делать. Она взялась за ручку, Петя взялся за самый полотер, и оба перевернули его так, чтобы можно было обработать трубу с другой стороны. После этого Петя снова взялся за кисточку.
— Смотри: маленькие! — сказала Самбо.
Среди отпечатков пальцев взрослого человека стали появляться отпечатки значительно меньших размеров. Петя перевел кисточку в другое место, и тут… тут и он и Маша перестали дышать.
На совершенно чистом металле появился один маленький отпечаток, рядом с ним — другой, затем третий и четвертый. Это был прекрасный след не только кончиков пальцев, но и всех фаланг и выпуклых частей ладони.
— Видала! — тихо сказал детектив.
Самбо кивнула.
— Попалась, Заноза! — так же тихо сказала она.
Петя поднес к отпечаткам лупу.
— Наклонись! Видишь — узоры? Это папиллярные линии. Теперь тебе надо получить отпечатки пальцев своей сестры, и, если узоры совпадут, тогда все — она разоблачена!
— А как их получить, эти отпечатки?
— Чернила для авторучки есть? Только синие надо, а не черные. Намажь ей чернилами пальцы, не очень густо, подожди, чтобы чернила высохли, потом слегка смочи лист гладкой бумаги и прижми к нему ее пальцы.
— Ничего себе работка! — воскликнула Самбо. — «Намажь ее пальцы, дай высохнуть, намочи бумагу, прижми ее пальцы…» Так она мне и позволит все это над ней проделать. Она такой визг подымет — держись!
— А ты на хитрость ее возьми, скажи, что хочешь фокус показать…
Самбо осторожно приподняла трубу и стала разглядывать след руки.
— Вот это — мизинец, как видно, — сказала она. — Вот это — безымянный, это — средний, а это — указательный… А где же большой палец?
Петя тоже со всех сторон осмотрел трубу. Потом он снова взялся за кисточку и долго работал ею, но отпечаток большого пальца так и не проявился.
— Вот это да! — сказал следователь и погладил затылок.
Оба долго смотрели друг на друга.
— Что же это такое? — спросила Маша.
— А то, — отчеканил следователь, — что у твоей сестры есть сообщник и у этого сообщника не хватает на руке большого пальца.
— Четырехпалый сообщник! — прошептала Самбо. — Ты гляди! Как в книжке!
Она снова умолкла. И пока она молчала, Петя проделал следующее: он не спеша вынул из внутреннего кармана пиджака записную книжку, а из книжки — листок целлофана с наклеенным на него куском широкого лейкопластыря. Он отделил целлофан от лейкопластыря, наклеил лейкопластырь на дюралевую трубу в том месте, где темнели четыре маленьких отпечатка, и тут же снова отклеил его. Отпечатки исчезли с трубы: они перешли на лейкопластырь. Так же молча, неторопливо Петя снова заклеил лейкопластырь целлофаном, спрятал его в записную книжку, а книжку — в карман.
Самбо очень внимательно следила за всеми этими манипуляциями.
— Слушай! А ты ведь и в самом деле специалист, — сказала она, глядя на Петю исподлобья.
Петя порозовел от удовольствия, но сделал вид, что не слышал этого замечания.
— Ну вот! Теперь дело за тобой, — сказал он.
— Что — за мной?
— Тебе надо припомнить, кто из Люськиных знакомых не имеет большого пальца.
Несколько минут Самбо ходила по кухне и шептала чьи-то имена. Ни одного четырехпалого она не припомнила.