Сережка Бодров тоже получил двойку. Это у него уже третья. Первые две — по русскому и химии. Он только и делает, что играет во дворе в хоккей.
Ваня Прибылов предложил мне сменять общую тетрадь на его перочинный нож. Сменял.
Теперь я окончательно понял, какая свинья этот Замятин. Он не придумал ничего умнее, как снова протащить меня, на этот раз за алгебру!
Артамонов тоже попал в «Крокодиленок». Он способный, но учится как-то по-чудному: получит пятерку по русскому — заработает двойку по геометрии; подтянется по геометрии — схватит двойку по биологии.
Третьим пострадал Кузя Тараскин: ходит немытый и нечесаный.
Нам теперь прямо хоть в школу не являйся! Только и слышим:
— Как поживает Сорока?
— Богатырь, много врагов победил?
А Замятин с Валеркой стали настоящими знаменитостями. Стоит им показаться в раздевалке, на лестнице, в коридоре — отовсюду несутся возгласы:
— Привет редакторам «Крокодиленка»!
— Здравствуйте, мастера сатиры! Когда следующий номер выйдет?
Артамонов мечтает, как бы поймать редактора на улице, но это ему не удается: Кирилл с Валеркой живут в одном переулке и всегда ходят вместе. Жаль!
Ничего интересного.
Получил замечание за болтовню от «англичанки»: поспорил с Сережкой Бодровым, который сидит впереди меня. Уж очень он хвастается своим хоккеем!
Огурцов получил четверку по истории, и его теперь не зовут «доктором исторических наук».
Опять «Крокодиленок», и снова там я, Бодров и Артамонов. Мы с Бодровым — за болтовню, а Мишка — за геометрию.
Я хоть и не разговариваю с Кириллом, но сегодня подошел к нему и сказал:
— Послушай, у тебя совесть, в конце концов, есть? Что ты все на одних и тех же выезжаешь?
— А что мне делать, если другого материала нет? — ответил редактор. — И, во-вторых, сатирическая газета издается для искоренения недостатков. Если какой-нибудь недостаток не искореняется, значит, нужно бить в одну точку. Газета должна быть действенной. Понимаешь?
Но мы этого дела так не оставили. Мы с Бодровым и Артамоновым пошли к вожатому Игорю и сказали ему, что это безобразие. Больше половины ребят совсем не попало в «Крокодиленок», остальные хотя и попадают, но очень редко, а мы трое словно приклеены к этой газете.
Игорь ответил очень коротко:
— Заметки справедливые? Справедливые. Сами виноваты, что над вами смеются.
Вот что случилось на уроке физики.
Иван Денисович расхаживал перед классной доской, объясняя нам принцип действия гидравлического пресса. Вдруг он остановился и пристально взглянул из-под очков на Кирку с Валеркой. Посмотрел на них и я. Художник рисовал карикатуру, а редактор, хмуря брови, грыз кончик ручки: перед ним лежал тетрадочный листок с недописанными стихами.
Учитель подошел к столу.
— Итак, повторяю: если на большом поршне мы имеем проигрыш в расстоянии, то зато во столько же раз выигрываем… Пеликанов, в чем мы выигрываем?
Валерка вскочил и покраснел как рак.
— Стало быть, в чем мы выигрываем? — повторил Иван Денисович.
— В воде! — брякнул художник.
Все, конечно, расхохотались.