И только одно здесь следует непременно держать в уме: играть в эту игру надо лучше других. Тогда, быть может, со временем удастся выйти на уровень, где ты сам будешь устанавливать правила этой игры.
Вот чего многие не понимают.
Оса, например, когда я, поступив в институт, переехал жить в общежитие и изъял свой социальный пай из семьи, назвала меня ни много ни мало предателем. Сказала, чтобы я к ней больше не подходил. Осина, дурочка лупоглазая. Теперь-то выяснилось, что это был очень предусмотрительный шаг, кстати сделанный именно по рекомендации Оптимума. Ведь даже с моим социальным паем, пока весьма небольшим, семья все равно неизбежно просела бы, но тогда бы и я просел вместе с ней. Ну и какой в этом смысл?
Конечно, всегда есть те, кто не хочет играть по правилам. В любом обществе всегда будут люди, считающие, что законы и правила написаны не для них. В данном случае я имею в виду даже не криминал, а тех, кто искренне верит в ничем неограниченную свободу. Те же «Свободные граждане», например, которые сейчас заполонили город своими листовками. Дескать, человеку не требуются никакие рекомендации, никакие стратегии, насильственно внедряемые в него. Он сам способен решать, как ему следует жить. По-моему, бред какой-то. Если тебе указывают прямой и короткий путь к цели, то не будешь же ты брести окольными тропами только лишь потому, что этот путь увидел не ты. Тем не менее, даже у нас на курсе есть пять или шесть таких, у кого программа «Оптимум» отключена. То есть они вообще не устанавливали ее. А у двоих, по слухам, отсутствуют даже медицинские чипы. Вот это, на мой взгляд, уже полный абсурд. А если ногу вдруг подвернешь? А если, не дай бог конечно, случится сердечный приступ? И вообще я что-то не слышал, чтобы успехов добился тот, у кого заблокирован Оптимум. Скорее наоборот. Кстати, преподаватели говорят, что «натуралам» приходится работать вдвое больше, чем нам, чтобы держаться по успеваемости хотя бы на среднем уровне. Так что их пафосный принцип «гениев рождает только свобода» на практике не подтверждается, факт.
И между прочим все те, кто – как бы! – отказывается от Оптимума, забывают или скрывают намеренно элементарную вещь: сами они пользуются всеми благами нашего оптимизированного социума, всеми его несомненными преимуществами, наличие которых не рискнут отрицать даже они. Они снимают те же пеночки с нашего молока, но при этом – заметьте – отрицают ту суть, из которой эти преимущества вырастают.
Между прочим, я сильно подозреваю, что Оса, например, появилась на свет только лишь потому, что существует общенациональная оптимизированная программа, рекомендующая каждой семье иметь не менее двух детей. Еще неизвестно, была бы сейчас у меня сестра, если бы не соответствующее целеуказание Оптимума. Я как-то ей об этом сказал, и надо было видеть, как Оса взбеленилась. Как у нее запылали щеки. Как у нее затекли белой мутью глаза. Честное слово, я испугался, что она сейчас с визгом бросится на меня и расцарапает все лицо.
Вот так они все – и «натуралы», и им сочувствующие. Брюзжат целыми днями в сети: Оптимум – то, Оптимум – сё, Оптимум, видите ли, мешает им жить. Голосуйте на референдуме против. А попробуй только кто-нибудь возразить, попробуй только напомнить им, что без Оптимума они – полный ноль, и не услышишь в ответ ничего, кроме истеричного крика.
«Человек – это свобода!» Из воззвания Союза свободных граждан, опубликованного в связи с приближением национального референдума об обязательной инсталляции программы «Оптимум».
Мы считаем, что нынешний референдум, нынешнее «свободное волеизъявление» – это просто декоративный жест, демагогическая попытка, призванная скрыть от граждан тот факт, что наше общество уже давно превратилось в общество тотального единообразия. В общество, где контролируется каждый наш шаг, каждое действие или высказывание, каждая открытая или тайная мысль. В общество, где каждый гражданин обязан существовать лишь в границах навязанного ему поведенческого коридора.
Оптимум предписывает нам когда ложиться спать и когда вставать по утрам, какими питаться продуктами, какой комплекс упражнений делать в виде зарядки. Он нам указывает, какие книги читать, какие фильмы смотреть, какую музыку слушать, какие сайты посещать в интернете. Он определяет для нас выбор профессии. Он формирует круг наших приятелей и друзей. Он даже диктует нам, с кем создавать семью, видимо руководствуясь при этом принципами социальной евгеники. Тех же, кто пытается сохранить в себе остатки свободы, тех, кто не приемлет его авторитарный диктат, он вытесняет из жизни на периферию, где «скудна почва и солнце не несет людям свой свет».
Вспомните, когда вы в последний раз принимали решение самостоятельно?
Вспомните, был ли у вас в жизни поступок, не совпадающий с рекомендациями Оптимума?
Пока не поздно, задумайтесь!
У нас нет сомнений, что в нынешних условиях, когда из жизни исключена любая свободная мысль, подавляющее большинство наших граждан проголосует на референдуме за новый закон. Мы также твердо убеждены, что результатом этого будет социальная смерть. В стране не останется больше людей, способных критически мыслить, людей, могущих посмотреть на наше общество со стороны, заметить его ошибки, его негативные стороны, принять меры, чтобы эти ошибки не переросли в масштабный трагический катаклизм.
Согласно некоторым косвенным данным, которые мы намерены опубликовать через несколько дней, программа «Оптимум» первоначально была разработана для оптимизации военных действий. Она была призвана интегрировать сложную динамическую ситуацию в простой концепт, рождающий, в свою очередь, мощный и эффективный удар. И если вы вспомните конфликты последнего времени, то убедитесь, что эта программа действительно оправдала себя.
Однако то, что хорошо для войны, необязательно хорошо для гражданской жизни.
Война – это предельная унификация, безусловное подчинение цели всего и вся. А гражданская, то есть мирная жизнь, напротив требует разнообразия, ибо порождение нового – это и есть собственно жизнь. История свидетельствует: общество, которое упорствует в единомыслии, неизбежно впадает в застой.
Вот в чем состоит наша трагедия.
Мы променяли свободу на застойное благоденствие. Оптимум, снизошедший в наш мир, стал выполнять у нас функции Бога. Но если собственно Бог уже давно отринут и развоплощен, поскольку он не оправдал наших надежд, то Оптимум, занявший его место, присутствует с нами зримо, ежечасно, ежесекундно. Он обволакивает нас аурой социальных грез, и нам даже в голову не приходит, что у него может иметься какая-то своя, неведомая нам цель. Что у него могут иметься свои – нечеловеческие – интересы, и что ради них он способен пожертвовать такой мелочью, как человек.
Нас это уже не волнует.
Мы просто в восторге от своего всеведущего божества.
Мы слепо верим в него.
И если в один прекрасный день он вдруг отдаст некий приказ, если вдруг вознесет над нами свой указующий перст, то мы как панургово стадо начнем стройными рядами маршировать.
Маршировать… маршировать… маршировать…
Вот только – куда?…
Ася Д., средняя школа, десятый класс.
Я посмотрела в интернете на этот Билярск. Название произошло от реки Биляры, возле которой он расположен. Невероятной красоты сопки вокруг города: багровые, желтые, зеленые, пепельно-серые. Невероятной синевы река, уходящая плавным полукругом за горизонт. Лес на другой стороне – тайга, тянущаяся, как сказано в сопроводительном тексте, на четыреста километров. Сам город раскинулся в речной низине: стандартные пятиэтажки из блоков мыльного цвета, коричневый прямоугольник школы, два разномастных параллелепипеда административного центра. В одном из них – заводоуправление. Население – двадцать четыре тысячи человек. Предполагается, что в ближайшие годы оно вырастет тысяч до сорока. Вот в каких декорациях будет теперь протекать наша жизнь.
Я не случайно упоминаю о декорациях. Весь сентябрь мы старательно разыгрываем дома какой-то спектакль, где у каждого – заданная, четко определенная роль. Отец – глава семьи, принявший серьезное, но ответственное решение и теперь обосновывающий его все новыми и новыми аргументами: и социальный статус в Билярске у него будет высокий, и зарплата в точности такая, как здесь (но, заметьте, это при более низких расходах!), и перспективы в Билярске более перспективные, и на следующий год Инженерно-строительный институт открывает там свой филиал, я смогу туда поступить. Мать, в свою очередь – заботливая хозяйка, неизменно поддерживающая его: и природа там удивительная, и дачу есть где построить, и грибы с ягодами будем каждый год собирать, вообще – воздух в Билярске сказочной чистоты (про завод, извергающий из трубы оранжевый дым, она предпочитает не вспоминать). Ну и наконец я – послушная дочь, лишь хлопающая глазами и соглашающаяся с родителями во всем.
Мне эта роль дается без особых усилий. Я словно нахожусь в каком-то смутном безвременьи: одна жизнь закончилась, другая еще не началась, а между ними – наполненное призраками ожидание. Я точно пребываю во сне: ни на что можно не обращать внимания.
Точно во сне, я сижу на уроках. Мембрана меня теперь демонстративно не замечает. К доске за весь месяц ни разу не вызвала, а за письменную работу «Оптимум в моей жизни» без всяких обычных подчеркиваний и замечаний выставила четвертак. Все уже всё обо мне откуда-то знают. На феминных аккаунтах нашего класса идет оживленное обсуждение моей дальнейшей судьбы. Большинство соглашается с тем, что так мне и надо, Оса ужалила саму себя, не будет нос задирать. Но как ни странно, кое-кто мне завидует: у нее (у меня то есть) начнется теперь новая жизнь. Эх, девки, здорово, мне бы так!.. Я эти разговоры, конечно, не комментирую, хотя Гетта уже два раза пыталась мне втолковать, что именно мое равнодушие всех и бесит.