Преградивший дорогу пан озадачил меня. Он был буквально заполнен пасущимися антилопами, расплывчатые очертания которых я различил сквозь туман, сгустившийся над впадиной. Я слышал даже ворчание гну. Большого желания быть опрокинутым стадом при пересечении без предосторожностей этого цирка у меня но было. И вот я двинулся вперед, помахивая своим «факелом». Это вызвало шумное беспорядочное бегство стада; феерические призраки возникали передо мной в пелене тумана.
После этого пана я поклялся ни разу не останавливаться до восхода солнца. Однако, когда солнечные лучи ласковым светом залили буш, я все еще продолжал идти, боясь, что не смогу подняться после отдыха.
Постепенно усиливавшаяся жара, когти колючек, цеплявшихся за одежду, жгучая жажда и чрезмерная усталость поддерживали меня в состоянии отупения. К счастью… потому что я но замечал, сколько прошло времени! Только в пятнадцать часов я все-таки свалился в тени мопапи.
Маленькая ящерица решилась составить мне компанию. Считая меня неопасным — и справедливо, — она уставилась на меня своими зрачками размером с булавочную головку, остановившись сантиметрах в пятидесяти от моего лица. Скромный зверек вселил в меля умиротворенность.
Дав себе часовую отсрочку, я решился продолжить свой путь.
Не прохромал я и тысячи метров, как показались стадо коров и пастушка в тюрбане.
Я кричал, размахивал своим никелированным фонарем. Тщетно! Животные и девочка умчались прочь от окровавленного и оборванного призрака белого человека.
Бешенство придало мне сил, Я погнался за ними и по их следам вышел к хижинам бакалахари.
Эти люди сразу же поняли мое состояние — они протянули мне глиняный кувшин с простоквашей. Я проглотил не меньше литра. Придя в себя, произнес слово «Лехутуту». Они указали на север. Одни из них, сблизив свои ладони, дал мне понять, что я недалек от цели. Сунув две белых шиллинговых монеты самому молодому бакалахари, я показал ему на резвящихся внутри крааля осликов и повторил: «Лехутуту».
Когда начало темнеть, я вместе с ним отправился в путь. Три часа спустя опять показались палисадники, на этот раз более импозантные. «Лехутуту?» — спросил я. Он отрицательно покачал головой и сказал:
— Цане.
В это время у входа появился, моргая со сна веками, могучий атлет. Увидев белого, он обратился ко мне… по-английски.
Это был сержант Рапотченг Калабенг — начальник маленького поста Верблюжьего корпуса, заброшенного на крайний запад, но связанного с Цабонгом, отстоявшим к югу в пяти днях пути на верблюде. Он разинул рот, узнав о моем переходе!
Откуда? Как? Почему? Я с удовольствием объяснил ому, пока он наспех готовил мне еду и разворачивал мягкую постель из шакальей шкуры.
На следующее утро, проспав как сурок, я отправился с сержантом в дальнейший путь на верблюдах. Наши дромадеры соперничали друг с другом в скорости. Вскоре мы прибыли в факторию Лехутуту. Африканер — хозяин фактории воздел руки к небу при известии о происшествии с его дорогим О’Рейлли. Мы взяли врученную нам запасную ось и, не интересуясь пока Лехутуту и его царьком, поспешили на джипе на помощь своим товарищам.
По спидометру я увидел, что сделал сотню километров: О’Рейлли-старший и я, мы оба, были правы: он в оценке расстояния, я в своей убежденности в успехе. Но прежде чем добраться до грузовика, приблизительно на полдороге, случай раскрыл мне великое мое везение.
Недалеко, как мне показалось, от папа с антилопами нам встретился караван готтентотов. Их ослики были нагружены кусками туш гну. Африканер пробормотал:
— Это интересно, надо бы остановиться на пару минут, чтобы их расспросить. (Он немного говорил на их языке.)
Когда мы ступили на землю и африканер начал расспрашивать готтентотов, они ответили, что возвращаются с охоты. Мужчины несли первую долю мяса к своим хижинам и спешили, желая как можно быстрее вернуться к партнерам-бушменам для продолжения охоты. Беседуя с торговцем, они не сводили глаз… с моих башмаков. Что же было необыкновенного в моих башмаках?
Я спросил своего нового друга узнать об этом у них. И вот что он мне перевел:
— Они опознали ваши башмаки по следам, которые заметили у пана: пара львиных следов шла за вашими до того момента, когда готтентоты свернули с дороги.
— Вероятно, мне было хуже, чем льву!
— Шутки в сторону, вы знали об этом?
— Неопределенно… я опасался. Но со мной был электрический фонарик.
— Как бы там ни было, разве вы не знаете о том суеверном страхе, который готтентоты испытывают перед львами? Они считают, что вы под божьим покровительством, они видят в вас героя!
Я воспользовался моментом:
— В таком случае, может быть, они захотят помочь мне? Пусть они возьмут меня с собой, направляясь к бушменам.
И они согласились. Охотники должны были только отнести свою добычу женам и с наступлением темноты договорились вновь встретиться здесь же. А пока мы поспешили на выручку своим товарищам.
— Поехали! — сказал мне африканер, — и благословите свою удачу: вы не представляете себе, как вам повезло… Будьте уверены, я тоже приму участие в экспедиции. И предполагаю, что О’Рейлли тоже не откажутся.
Пропустим словоизлияния О’Рейлли, их крики о чудо, когда они увидели меня целым и невредимым; заменив ось, мы вовремя прибыли на свидание с готтентотами.