— Вы уже познакомились, наверное, с ее Вадимом? — снова спрашивает он, помолчав немного. — Не нравится мне этот недоросль, и не верю я, что он в нее влюблен.
— А Варя любит его?
— Не знаю… Не уверен в этом. Ну, а что вы скажете о его приятеле?
— На меня он произвел впечатление образованного человека.
— Почему, собственно, вы решили, что он образованный?
— Он ведь физик и даже, кажется, кандидат наук…
— Ах, даже еще и кандидат! Учтем это. А мне показалось, что он и не физик вовсе.
— А кто же? Не тайный же агент? — смеется Алексей.
— Все может быть, — невольно вздыхает Кречетов.
— Эксперименты ваши имеют разве отношение к военной технике? — удивляется Алексей.
— Сейчас, дорогой мой, нет такого научного открытия, которому при желании не приписали бы военного значения, — снова вздыхает Кречетов. — В Тбилиси, например, мне сообщили, что за границей начали пописывать о какой-то «геологической» бомбе. И знаете, это не такой уж абсурд. Конечно, все это безграмотно, ибо журналисты слышали что-то, но, не поняв сути дела, истолковали слишком прямолинейно. А теперь болтают о возможности уничтожать если не континенты, то целые государства без термоядерного оружия и пагубных последствий радиации.
— А вы считаете, что это невозможно?
— Я считаю более вероятным разрушение целой планеты. Как-нибудь в другой раз объясню вам это. Во всяком случае, планету разрушить будет легче, чем какое-нибудь конкретное государство… Скорее всего, однако, идея подобной войны — безответственная болтовня буржуазной прессы.
— Но не могли же они так вдруг ни с того ни с сего?
— Не совсем вдруг, конечно. Что-то, видимо, стало им известно об экспериментах их ученых. Может быть, даже и о наших экспериментах…
29
На следующий день сразу же после завтрака профессор Кречетов снова заходит к Русину.
— А на пляж вы не собираетесь, Алексей Васильевич? Пошли тогда вместе. Там уже вся ваша компания и моя Варя со своими поклонниками.
Профессор в светлой летней пижаме. На голове его пробковый шлем, приобретенный во время одной из заграничных командировок. В руках киноаппарат «Лада».
На пляже первым бросается к ним Корнелий:
— О, наконец-то вы, товарищ профессор! А Варя уже беспокоиться начала. Вот, пожалуйста, сюда, под зонт, а то сегодня солнце уж очень злое.
— А я его не боюсь, — беспечно смеется Кречетов. — Мне ведь и в Африке доводилось бывать.
— В командировке?
— Нет, просто так, туристом.
— Простым туристом? — удивляется Корнелий. — И вас пустили?
— Вы считаете, что я недостаточно благонадежен?
— Да нет, совсем в другом смысле…
— В другом смысле я мало для кого представляю интерес. Область слабых взаимодействий элементарных частиц — а это моя главная специальность — не является пока секретной.
— Ну, не скажите, профессор! Я ведь в этом тоже кое-что смыслю.
— Это и его специальность, Леонид Александрович, — замечает Русин, внимательно прислушивающийся к их разговору.