Корнелий прямо-таки из кожи лезет вон, чтобы блеснуть перед фантастами эрудицией, осведомленностью в вопросах физики. Он пересыпает свою речь такими словечками, как «компоненты», «константы» и «параметры», даже в тех случаях, когда разговор идет не о науке. Особенно же старается он произвести впечатление на Русина, уверяя, что прочел все его произведения.
— Вам здорово повезло, — говорил он Алексею, — что вы оказались тут вместе с профессором Кречетовым. Он ведь очень большой ученый и может рассказать вам много интересного. К сожалению, иной возможности узнать о его работе не существует.
Это в каком же смысле? — настораживается Алексей.
— Не публикует он результатов своих исследований в научной печати, — поясняет Корнелий.
— Не торопится, значит…
— А если кто-нибудь за рубежом ведет такие же исследования и опубликует результаты их раньше его? Разве Кречетову не дорог наш приоритет?
Не зная, что ответить на этот вопрос, Алексей замечает неопределенно:
— Профессору Кречетову виднее, чем нам с вами…
27
В письме, которое Корнелий только что получил на почте до востребования, Каин предупреждает, что в Гагру скоро прибудет «дядя Вася»-личный посланец Диббля.
— Что же, мы теперь должны сидеть тут и ждать этого «дядю»? — недовольно ворчит Вадим. — А работать кто за нас будет?
— Трудолюбивым каким стал! — усмехается Корнелий. — Дать бы тебе настоящую работу, а то ты мастак только за Варей волочиться.
— А кто открыл тебе доступ к ее дяде? Без моей работы, какая бы там она ни была, нас и на километр бы к нему не подпустили.
— Ну ладно, ладно, нечего этим кичиться. А вот «дяде Васе» что будем докладывать?
— Ты же щелкнул «микрашкой» то, что было на профессорском столе?
— Не думаю, чтобы было там что-нибудь важное. Он бы так этого не бросил. Я вообще не уверен, что нам удастся спереть или сфотографировать у него что-нибудь ценное, даже если мы будем наведываться к нему каждый день. Из разговоров с ним тоже едва ли что-нибудь выудишь. Понаблюдал я за ним — серьезный мужчина!
— Может быть, тогда вернем Жоре деньги? Скажем, что…
— Ладно, кончай острить!
— А ты чего ноешь?
— Я не ною. Я собираюсь у «дяди Васи» технику просить.
— Технику?
— Ну да, аппаратуру для подслушивания. Присобачим ее где-нибудь в укромном местечке профессорской комнаты, она и запишет нам все его беседы с коллегами, которые будут его навещать. Не могут же они не говорить друг с другом о своих делах. Да и наедине с самим собой профессор может произнести что-нибудь такое, что Дибблю пригодится.
— Ну, это совсем другое дело, — довольно ухмыляется Вадим. — Кустарным способом такого нам, конечно, не раздобыть.
А «дядя Вася», которого они ждали на днях, стучится к ним в окно поздно вечером в тот же день. Он оказывается ничем не примечательным мужчиной средних лет хорошо говорящим по-русски.
— Ну, будем знакомы, — весело говорит он. — Я — «дядя Вася».
— Так и останетесь «дядей Васей»? — простодушно спрашивает Вадим, полагавший, что посланец Диббля назовет им свое настоящее имя.
— Так и останусь, — смеется «дядя Вася». — Ну-с, дорогие племяннички, как тут у вас дела?
Корнелий коротко докладывает, слегка приукрасив свои заслуги. Операция только ведь начинается, а «дядя Вася» сам должен понимать, что все еще впереди.
— Нам бы техники подбросить…
— Ну, это само собой, — понимающе кивает «дядя Вася». — У вас что есть?