– Обожаю свою жизнь. Сам себе завидую.
Хотела сказать, что все могло было быть еще хуже. Видела, какой рваной была рана, и как мало спиртового раствора оказалось в лазарете, что нет никакой гарантии отсутствия инфекции. Сама зашивала кожу, надеясь, что делает все правильно. Об этом точно не стоит говорить. Хотя бы потому, что лишняя паника никому не нужна.
– Ты какая-то бледная. Давай, рассказывай, что произошло, пока я был в отключке.
– Ничего серьезного, на самом деле, – раскладывая по полочкам все последние события, протянула Соня. – Как я уже сказала, мы оба на начальном этапе. Снова. Что касается того оружия, что было на арене, организаторы назвали это случайностью. Но ты все равно проиграл, раз потерял сознание.
– Все с начала, говоришь, – все равно не выдержал, принял сидячее положение, следя за тем, чтобы швы не разошлись. – Мы так до скончания веков будем по кругу ходить. Надо выбираться отсюда и как можно скорее.
– Как ты себе это представляешь? Даже если выберемся из здания, без оружия и знания территории мы не протянем дольше пары часов.
– У тебя есть вариант получше?
– Первая часть моего плана – дать тебе возможность хотя бы начать нормально ходить. Без страха потерять часть внутренностей на ходу.
– Хорошо, а вторая?
– Она… пока находится на стадии разработки, – ложь. Ее вообще не было, даже в виде зачатков мыслей.
– Так я и думал.
– Слишком ты говорливый для того, кто только что пришел в себя после двух дней сна.
– Копил энергию, пока спал, – фыркнул юноша, касаясь повязки. – Твоя работа?
– Прости, я не особо сильна в зашивании ран.
– Нет. Спасибо, – он улыбнулся кончиками губ, едва обозначая улыбку. – Хорошая работа.
– Все равно слышу какой-то подвох, – прищурилась Соня, скрывая смущение за сарказмом. – Выкладывай.
– Узелки, – касаясь подушечками пальцев раны, осторожно начал Андрей. – Слишком грубые. Если будешь когда-нибудь подобным образом зашивать девушку, делай швы и узлы аккуратнее. Иначе останутся шрамы.
– Можно подумать ты бы сделал лучше, – насупилась Соня.
– Я – нет. А вот Эмиль умеет.
– Ты шутишь? – представить этого парня с иголкой в руках не получалось при всем желании, но Андрей никогда не врал ей. – И вообще, откуда он этому научился?
– А мама у него кто? – ей Богу смотрел как на неразумное дитя, которое никак не хочет понимать очевидные вещи. – Да и все детство шатались по запрещенным зонам бункера. Постоянно куда-нибудь влипали, поэтому и учились штопать друг друга. Хотя, у меня так и не получается делать красивые швы.
– Надо же. Оказывается, вы не такие безнадежные.
– Напомнить, кто из нас лет шесть назад пошел за фильтрами на склад, но в итоге попал к Матильде с переломом ноги?
– Отстань, это была случайность.
– Как и большинство твоих поступков.
– Про наши можно сказать то же самое.
– В точку.
Она почти расслабилась, когда осознала, что сказала «наши». А ведь когда-то отрицала саму возможность товарищества, не переносила мысль о взаимодействии и совместном выживании. Удивительно, насколько время и общие трудности сближают. Жаль, что поняла это только сейчас.
– Вижу, вы оба относительно целы. Что ж, это хорошо.
В помещение тяжелой поступью грузного человека вошел Кнут. Соня невольно привстала в попытке закрыть собой юношу, но тот с силой дернул ее за край кофты, опрокидывая на кровать. Выглядел мужчина до нельзя довольным. Сел на стул, жалобно скрипнувший под весом туши, внимательно разглядывая ребят.