– Путь свободен, – задыхаясь от усилий и проклиная свою теперешнюю слабость, которая совсем скоро обернется бешеной силой, Ларри вытер пот со лба. Как же этим людям повезло, что он так слаб сейчас, иначе он бы и их тоже… но нет, нельзя. Нужно потерпеть, сейчас нельзя! Он сжал челюсти, пытаясь успокоиться и сохранить контроль, но это удавалось все хуже, – Уходите. Скорее!
В коридоре было светлее от факелов. Гленн с испугом оглянулся на мертвого охранника.
– Ты же пойдешь с нами? – торопливо спросил он. Ларри покачал головой.
– Ты должен уйти! – воскликнул трактирщик взволнованно. – Если они найдут тебя утром, они же убьют тебя!
– Они должны найти меня утром, обязательно должны! В том и была задумка, – мрачно усмехнулся Ларри, отчего его и так обезображенное, залитое кровью лицо сделалось еще страшнее, – Не теряйте времени! Я загляну в твой трактир позже, когда пройдет опасность. Посмотрю, все ли в порядке. Дочь твою я не трогал и не трону, не бойся.
Гленн медлил, снова обернулся на охранника.
– Он пронзил тебя мечом насквозь, но ты жив! – прошептал парень. – И где твой ошейник…
– Я его снял.
– Должно быть, рука, что ковала его, была не тверда, – также шепотом произнес Гленн. – Я кузнец, знаю это дело…
– На руке, что сковала его, было изумрудное кольцо моей бабки, – со злостью заметил Ларри. – Воровать она весьма тверда. Но клянусь, я верну это кольцо! Сниму с проклятой руки!
Оуэн с сомнением покачал головой.
– Безумец! Их же там целая тьма, этих солдат да рыцарей… Как же ты снимешь кольцо с его руки?
– Зубами, – ледяным тоном ответил Ларри. – А теперь уходите! И помните, бегите очень быстро!
Когда они почти спустились в тоннель, Оуэн обернулся.
– Ты сломал дверь, снял железный ошейник. Тебя пронзили мечом, но не смогли убить. У тебя было дорогое кольцо. Кто же ты?
– Я назову себя при следующей встрече. – Ларри задыхался, только бы они поскорее ушли, – Сейчас не до того. Бегите, скорее!
Едва беглецы скрылись в тоннеле, Ларри снова привалил камень, чтобы вход оставался закрытым, и побрел в камеру, чувствуя, что силы его окончательно покинули. С огромным трудом он добрался до топчана и рухнул на солому, не чувствуя ног. Голова разламывалась, перед глазами, точнее, перед единственным теперь глазом – стояла сплошная тьма. Да, видела бы его сейчас Софи таким… Вряд ли бы он показался ей привлекательным мужчиной! Мысль о девушке вызвала лишь новую волну ненависти. Это из-за нее он подвергся мучениям! Сейчас он ненавидел всех: Оуэна, Гленна, МакИвира, Софи, сэра Дориана и, конечно же, свою мать. Больше всех – ее. Зачем она произвела его на свет! Почему удалила от себя, оставив на попечение короля келпи, которого он тоже ненавидит! Сегодня гнев помешал ему ответить на вопрос Оуэна. Ну, ничего, они еще встретятся после, когда все закончится. С трактирщиком и с Софи. А пока – ненависть нужна ему… ни на что больше сил все равно нет… И как же болит голова!
Рассвело, пропели петухи. В доме графа МакИвира пробудились слуги. Потом поднялся и сам граф, позавтракал, пребывая с утра в дурном расположении духа, а после вспомнил про непокорного пленника и решил продолжить допрос, а заодно заняться и трактирщиком. Настроение его сразу же улучшилось. Он незамедлительно послал сэра Дориана за жертвами и тот с готовностью помчался выполнять приказ, поблескивая зеленым изумрудом на пальце.
Каково же было изумление рыцаря, когда, войдя внутрь темницы, он увидел мертвого охранника, капли крови и лежащую на земле выбитую дверь! Да что здесь произошло?! Неужели, заключенные сбежали!
Еще больше он удивился, увидев, что в опустевшей камере остался человек – тот самый Коннор, слуга ведьмы Флетт. Вероятно, он слишком слаб после вчерашнего допроса и не смог бежать с остальными, и это неудивительно! После всего, что с ним сделали, он, вероятно, не держится на ногах… Но, как они открыли дверь? Как сняли ошейник с Коннора, который он сковал сам лично, сковал на совесть?! Все-таки, граф был прав, среди них был колдун! Или же – помогла ведьма! Что если это она приходила сюда? Но почему не спасла своего слугу…
– Эй, ты! – окликнул он, наклоняясь к узнику. – Не помер еще?
Ларри с трудом открыл воспаленный глаз. Прямо перед его мокрым от пота, невероятно бледным лицом была рука, на указательном пальце которой красовалось зеленое кольцо бабушки Бригитты. Ларри был слишком слаб, чтобы пошевелиться или ответить, он лишь хрипло и прерывисто дышал, каждый вдох давался ему тяжело. Измученный, он снова закрыл глаза, чувствуя, как все сильнее пульсирует кровь, разрывая артерии, как плывут вокруг огненные круги. Еще немного. Осталось совсем чуть-чуть. Во всем теле пробуждалась непереносимая боль. Разрывались мышцы, ломались кости, каждая клетка меняла свою структуру.
Носок сапога одного из солдат ударил его в бок.
– Выносите его, продолжим, – мрачно сказал Дориан, выпрямляясь. – Он видимо слишком гордый, чтобы отвечать нам. Не боится, что отрежем ему язык! Тогда уж точно придется всегда молчать!
Руки мучителей потянулись к Ларри… и в это время белый туман, появившийся неведомо откуда, заполнил камеру.
– Что за чертовщина! – воскликнул Дориан удивленно, – Как есть колдовство! Тут нечисто! Хватайте его и убираемся отсюда, быстро!
Он сам протянул руки к стонавшей от боли, бившейся в судорогах жертве, скрытой туманом, но к его изумлению ладонь скользнула по какой-то студенистой массе, ничуть не похожей на кожу человека. Изумленный и даже напуганный Дориан сделал шаг назад. Как есть колдовство и дьявольщина!
Туман наконец рассеялся. Перед сэром Дорианом и его спутниками стояло чудовище невероятного вида, вида столь омерзительного, что они бы никогда не смогли вообразить или описать подобного, ибо нет в человеческом языке слов, способных описать ужасного монстра. Но страшнее всего были его горящие от ярости налитые кровью глаза, в которых ясно читалось, что пощады не будет. В них мерцали голод и жажда. Он направился к солдатам. Отшвырнул двоих так, что они уже не поднялись, а потом приблизился к сэру Дориану. Тот мгновенно с неожиданной в его преклонном возрасте прытью выхватил меч и, что было сил, ударил монстра – такой страшный удар должен был рассечь чудовище надвое. Но меч отскочил от его белесого тела, а когтистая лапа почти ласково сжала руку противника. Клинок упал на каменный пол.
Глядя в побелевшее от ужаса лицо Дориана, чудовищный зверь медленно поднес руку с кольцом на указательном пальце к своей раскрытой пасти, утыканной тремя рядами длинных острых как лезвие бритвы клыков.
Через некоторое время Ларри вошел в неприступный прежде замок. Он крушил двери и стены, никто не мог укрыться от ярости чудовища, и лишь молоденького палача он оставил в живых, ограничившись тем, что провел по его плечу острыми когтями, отчего на теле парнишки остались глубокие следы, сохранившиеся до конца жизни. Много лет спустя тот рассказывал внукам, что следы эти остались ему на память о битве с шотландским монстром. Хотя битва состояла лишь в том, что он упал и пытался закрываться от чудовища руками, зажмурив глаза и оглушительно вопя.