Жигалов и Балатон. Последний удар «пантеры»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Леха планов никаких не строил, он просто знал, что будет делать. Его должны были уволить в ближайшее время, и не потому что он ранен или контужен, просто срочную службу, положенные три года, он отслужил еще до войны.

Отсюда, из госпиталя, едва оклемавшись, Леха написал матери письмо, но было поздно, она уже получила похоронку и сразу слегла, а через десять дней умерла, не перенеся гибели единственного сына. Отец погиб еще в гражданскую. На его письмо ответила соседка, так что дома его никто не ждал. Да он туда и не поедет, разве что могиле матери поклониться. Это будет потом, а пока его никак не хотели выписывать из госпиталя. Раны его уже затянулись, а вот последствия контузии проходили медленно. Врач сказал, что нужно больше двигаться, имея в виду прогулки по парку. Леха понял по-своему, уходил к прачечной и рубил там дрова, до боли в спине, в руках, отдыхал и снова рубил, к великой радости приставленного к этому дому пожилого санитара.

– Давай, давай, Ляксей, – попыхивал тот самокруткой, – кровь разгонять тебе надо, чтоб не застаивалась. Опосля контузии твои руки да ноги забыли, чего им делать надо, вот ты им и напоминай.

И действительно, то ли физические нагрузки помогли, то ли молодой сильный организм брал свое, но со временем силы возвращались к нему, ломота и онемения отступали, руки становились цепкими, а походка твердой. Спустя две недели после Победы он все-таки получил на вещевом складе новое обмундирование и сапоги. В госпитале не могли полностью восстановить все его документы и поэтому выдали предписание отбыть в ту часть, где он проходил службу до ранения, снабдили сухим пайком на три дня, объяснили, что его полк находится в Вене. Проводить его вышли медсестры, санитары и даже сам начальник госпиталя:

– Удачи тебе в мирной жизни, сержант!

– Спасибо вам, товарищ майор медицинской службы, спасибо сестрички! – Леха помахал рукой.

– Не попадай больше к нам!

У девчонок на глазах были слезы, два месяца они мыли, переодевали, кормили с ложечки, меняли повязки на ранах, ставили уколы. Они выхаживали его, не зная – выживет или умрет. И вот теперь он уходит, и они никогда больше не встретятся. У него тоже ком подкатил к горлу, заволокло пленкой не до конца зажившие глаза, но он, крутнувшись на каблуке, твердой походкой зашагал прочь. «Господи, да что ж мы такие слезливые-то, – мелькнуло в голове, – радость – мы плачем, горе – мы плачем, нам хоть встреча, хоть расставание – все слезы подавай».

До Вены он добрался на перекладных, то одна попутная машина подвезет, то другая. От словоохотливых шоферов разузнал почти все о дислокации своего полка. Нет, сначала они смотрели на него настороженно, ни одной награды, ни нашивки за ранения, форма опять же новая, но потом узнав, что он из госпиталя, давали волю своим языкам. Последний даже предложил подвезти до самой части, но Леха отказался, захотел посмотреть центр города, уж очень, как рассказывали те же шофёры, он был красивый.

Штаб фронта располагался в центре Вены, в старинном особняке, крытом черепицей, с толстыми, шириной в метр, стенами, высокими застекленными разноцветным стеклом окнами. Видимо, когда-то это был замок. Командующий проводил совещание или, как его называли, военный совет фронта. Он заслушал всех командующих армиями, вопросы все были решены:

– Пойдемте, товарищи генералы, на улицу, на площадь. Командующий встал, надел фуражку и направился к выходу, ему почему-то было неуютно в этом замке-особняке.

– Всю войну по казематам просидели, а теперь все, нет войны, на улице весна цветет, а мы прячемся. Он вышел на площадь, а за ним вся кавалькада из генералов, полковников, адъютантов, офицеров связи и прочих штабных порученцев. Один из таких подошел к нему и протянул пакет. Командующий несколько минут изучал содержимое, все остальные усердно молчали.

– Товарищи, в войска спущена директива, направить в Москву лучших из лучших, один батальон от нашего фронта, при этом они должны быть с правильной осанкой, приятным лицом и ростом не ниже ста семидесяти пяти сантиметров.

– Несправедливо как-то, – возмутился небольшой росточком генерал с погонами танкиста. – Товарищ командующий, как воевать, так все вместе, а как на хорошее дело. так маленьких в сторону!

Все дружно рассмеялись.

– Да, пойми же ты, голова твоя садовая, – начал было отвечать командующий.

В это время из-за угла широким шагом, что называется на полном ходу, вышел солдат под метр девяносто ростом.

– Вот! – указал на него командующий. – Боец, ко мне!

Тот остановился, ошарашенный таким количеством звезд, но быстро нашелся и, чеканя шаг, подошел, вскинув руку, доложил:

– Гвардии сержант Макарычев, девятнадцать сорок седьмой ИПТАП, после излечения в госпитале направляюсь в свою часть для дальнейшего прохождения службы!

Командующий не обратил особого внимания на его доклад, зато другие быстро отреагировали: кто-то кого-то подтянул, кому-то что-то сказал на ухо, и кто-то куда-то стремглав побежал.

– Там же весь мир будет присутствовать, послы, корреспонденты, союзники, нейтралы. Мы должны показать нашего солдата, победителя. И каким он должен быть? Вот каким он должен быть, русским богатырем, – и указал на Леху, который понял, что его используют в качестве манекена.

– Боец, из новобранцев?

– Никак нет, после излечения в госпитале.

– Награды имеются? Какие?

– Так точно! Красная Звезда, Отечественная война, Боевого Красного Знамени и Славы третьей степени, – ответил Леха.

– И еще орден Славы первой степени посмертно, – добавил генерал Ермолаев, которому уже принесли какие-то бумаги.

– Почему посмертно, он же вот, живой стоит? – возмутился командующий.

– Я с этим бойцом знаком лично, он из батареи капитана Кравченко, – отвечал Ермолаев – Батарея геройски погибла при Балатонской операции, сержант Макарычев тоже считался павшим смертью храбрых.

– Да, я помню, – командующий призадумался. – Высота двенадцать ноль семь, под Секешфехерваром, – затем он пристально посмотрел на Леху, и в следующую секунду скомандовал: Товарищи генералы, смирно! Равнение на середину! – при этом сам вскинул руку к козырьку.